1


"Помощь в развитии Сайта "


"Торрент- трекер от Наших сайтов"


"Архив сайта"


"Народная Солянка за 17 декабря 2010 - утечка билда!!!!!"


Выбрать дизайн:
Страница 1 из 11
Модератор форума: CMIT 
Форум » Книги » EBOOK » Фанфики » Одиночка. (Повесть на постапокалипсичную тему.)
Одиночка.
vitto Дата: Вт, 21.08.2012, 08:13:57 | Сообщение # 1

Страна: Российская Федерация
Твой город: Chicago
Сталкер
В Зоне Реактора с 31.03.2011
Сообщений: 920
Заслуги в Зоне Реактора
За 300 Сообщений

ОДИНОЧКА
Kostus
Повесть на постапокалипсичную тему.
Пролог

Ветер гнал низкие свинцовые тучи, застилающие плотной пеленою небосвод, дальше, на север. Ветер гулял по улицам, заглядывал в окна, словно покупатель-привереда, выбирая товар, шелестел неспешно обрывками пленки, старыми бумагами, журналами на разбитых прилавках перелистывая многократно на одни и те же места. Асфальтовая лента шоссе потеряла былой блеск тех времен, когда полируя, подметая и закрашивая ее, метались круглые сутки тысячи автомобилей. Асфальт посерел, засорился, оброс красными дорожками-венами – это ржавела цивилизация. Лоск, наведенный хозяйской рукой человека, сошел, и под ним обнаружилась тленность и бессмысленность. Покинутые навсегда хозяевами машины, магазины и квартиры ржавели, рассыпались, и северный ветер-хулиган взвывал в их пустых окнах и в коридорах циничным реквиемом по всему человечеству.
Здесь была площадь. Да, когда-то это была площадь. Еще виднелись драные полотнища на металлических парадных древках. Еще хранила свою геометрию аллея для декоративных деревьев, обрамленная огромными каменными палисадниками. Но увы – деревья давно вымерли, и среди ее мраморных плит по чудным сплетениям дорожек не прогуливались пары, и не ловили тепло мягкого вечернего солнца старики на ее скамеечках. Только зверей можно было увидеть изредка там, осторожных, стремительных, и не менее этого опасных.
Из внутренних дворов на площадь скользнула тень. Не торопясь, пришелец осмотрелся, выждал немного, и направился мягким стелющимся бегом к центральному зданию. Это был человек, сомнений быть не могло – пытливый наблюдатель смог бы различить болтающийся на спине пришельца тощий рюкзак и автомат. Мешковатая одежда, накинутый на голову капюшон, и бесшумный бег маскировали его, смазывали движение, он постоянно менял направления бега, впрочем, приближаясь неуклонно к своей цели.
У здания ГлавПочтамта с покосившейся вывеской человек задержался на мгновение, вытащил из-за пазухи серый прямоугольный предмет и отправил его в почтовый синий ящик у входа в здание. Далее, не задерживаясь ни секунды, он все таким же странным настильным бегом обогнул здание, и наблюдатель непременно потерял бы его из виду, поскольку путь человека лежал через путаницу хламид новостроек и подступающих к ним гаражей. А синий ящик…


Глава 1. Письма.
Синий ящик, с заскорузлой краской на своих порыжевших боковинах практически ничем не выделялся среди своих многочисленных собратьев, разбросанных по городу, кроме пожалуй, содержимого, да и странно-лаконичной надписи белой краскою на крышке – «Для всех».
Но, в итоге, эти «все» так и не сумели воспользоваться этой привилегией, ибо содержимое ящика было нерушимо, никто не потрошил его поутру, когда приходило время фасовать почту по таким близким тогда – и таким далеким сейчас – городам.
Но нам это наруку, и покопавшись среди этажей разнокалиберных конвертов, мы, пожалуй, вытащили бы для начала самое нижнее, первое, порядком подстарившееся, письмо…
«….Я знаю. Я должен. Вспомнить, как начиналось. Это нужно людям, если они еще остались. Вчера я впервые вышел на улицу. Да. Они все мертвы. Я не знаю сколько, но запах ужасающ. Обожравшиеся собаки и черви. Черви и собаки. Боже. Что творится.
Моя голова набухает, взор заливает нестерпимый яркий свет – и бум! – взрывается болью. И так постоянно. Если я не считаю эти бумы, у меня есть несколько минут отдыха, или подумать. Если я начинаю считать, наивно полагая, что им есть конец мучения истощают меня. Я болею? Болею? Руки покрыты струпьями, а ногти черные или я их измочалил о стену когда пытался выбраться на улицу. Тогда я еще не вспомнил, что для этого есть двери. Черт перед глазами плывет все эти маленькие вещи, я чуть не потерял карандаш пожалуй, я покушаю немного отдохну.
Притомило и я поспал немного. Первый раз за четыре дня… Или пять. Сны были такие плохие и воспоминания некоторые вернулись. Я помню:
Орава сумасшедших кричит завывая под окнами: Эти толстожопые ублюдки исчезли из телевизора, значит правда, что война у нас началась. Они кричали: Они совсем исчезли! По ящику один балет!
Они жаловались, что консервы из магазинов вывозят военные. Многие из крикунов были больные и не могли ходить. Многие могли, но прятали красные, словно обожженные лица и руки под плащами. Я помню.
Я был здоровый и наблюдал за ними с крыши. На улице было опасно. Я видел, как больные люди с диким хохотом кидались на еще здоровых и лапали и кусали их. Видно, в одиночку болеть им было скучно. Говорят, это вирус. Ведь почему еще военные в противогазах и химзе? Он сводит с ума. Но я знаю, теперь точно, что он и убивает. Сосед напротив сегодня скончался, спустившись с лестницы. И трупы уже на улицах никто не убирает. Военные стреляют по любому, кто приближается ближе чем любая стена дома или забор. Теперь они ездят только на своих машинах. Вчера на караван напали зараженные. Крики военных, попавших в западню обезоруженных и смятых количеством напавших в тесном переулке, раздавались очень долго. Я вспомнил. Тогда я спустился. Я думал достать автомат. Я тоже хотел избежать зараженных. Зря я шел туда. Военные скончались, и эти безумцы насиловали их трупы. Все было в крови. Амуниция была испорчена и подрана в клочки. Зря я шел. Я убежал от нескольких преследователей. Зря я шел.
Заражены все. Трупов все больше. Собаки грызут их. Марево запаха смерти медленно усиливается. Я думал, я здоровый. Вирус. Вирус, похоже был в воздухе. Заражены все. Я вижу это. Ходячие трупы разбивают окна и в припадках агрессии кидаются на себе подобных, они визжат и плачут, воют и стонут, и не прекращается это даже ночью. Жгут костры из бензина и запах горелого мяса стелется, смешиваясь с вонью падали.
Боже, когда это кончится. Я заражен, это точно. Кожа покраснела, а жар волнами гуляет по всему телу. Когда подкатывает к голове, мир начинает качаться, и плыть. В моем мозге огненный маховик, который раскручивается все чаще и сильнее, отрывая меня от земли. Я не чувствую ветра, и когда он бросает горсти пыли мне в глаза, я не зажмуриваюсь – мне теперь все равно…
… Мне все хуже. Сегодня я с трудом поднялся на ноги. Во второй раз мне это не удалось. Надо спустится в подвал…
Эти воспоминания мне подарил сон. Пожалуй, это плохие воспоминания… Я тут подумал о моей Насте, но мне не думается об ней. Странно, ведь она была вроде бы красивая, и я любил. Ее за то, что она относилась ко мне с пониманием. Черт. Какие слова непонятные лезут. Где она?
……………..
Я звал ее до вечера. В итоге охрип, а она не пришла. И зачем я ее звал? Горло теперь болит, а есть хочется. И пить.
Я сделал свое обещание и вспомнил…. Теперь пробовать буду спать, и не будите меня…»
Пусть письмо на истлевшем тетрадном листе так и покоится снизу, на самом первом месте. Ведь мы не хотим нарушать порядка в этой пирамиде писанины, да и вдруг – кто знает? – вдруг объявятся эти загадочные «все», и потребуют, что им принадлежит по праву, положенному автором. Но ведь нам стало интересно, что же делают остальные письма, может автор, написавший первое послание, не уснул тогда навеки? Что же, кроме нас здесь, в этот пасмурный день на усыпанной битым и стеклом и осколками костей площади никого нет, поэтому инкогнито посмотрим еще письмецо… Нет, не это… Вот это, ближе к серединке «для всехных» посланий…
«…Каждый раз мое отражение, схваченное мимоходом, в лужах, в битых стеклах, на полированном металле моих вещей напоминает мне, какую цену я заплатил за право жить. Вряд ли я похож на человека. Хотя ирония, может быть, и заключается в том, что, насколько мне известно, именно я наиболее подхожу к определению «Человек». Последний раз я слышал это слово семь лет назад – именно тогда моя радиостанция последний раз ловила радиосигнал. Правда слово это было на английском. «Хуман». Да, они говорили это слово через раз. Я выучил английский, я плакал, когда шло вещание, в эти минуты я готов был простить за все, этих чудовищ, этих гробовщиков цивилизации, просто за то, что они владеют человеческой речью.
Будь они прокляты вовеки! И они не смогли сдержать распространение вируса. Он стремительно мутировал, как я понял по их сообщениям, и они не успевали создавать сыворотки. Черви! Их становилось все меньше, пока наконец их чистенькие лизанные лаборатории и исследовательские центры однажды не остались без электричества, научного персонала и необходимых материалов. И чека последней гранаты была выдернута. Эти «хуманы» продержались еще почти год, до того момента, когда эфир последний раз наполнили рыдания и мольбы. Затем все затихло. Да. Прошло уже семь лет. С тем, как это быстро произошло у нас, я считаю, что им повезло прожить так долго. Впрочем, можно сказать и наоборот, кому как нравится. Боевой штамм вируса «Parcel» уничтожил все население моей страны за месяц. Соседи за счет большей территории продержались почти год, их радиопередатчики передавали постоянно классическую музыку. Это фарс, похоже был у них в крови, я не нахожу аналогий, кто бы еще так поступал. Их сводки о демографическом состоянии областей были сладкой ложью, призванной умастить сходящие с ума остатки нации да маразм представителей власти, окопавшихся в герметичных подземных бункерах. На самом деле ситуация была плачевна – я ловил также и индивидуальные передатчики – люди рассказывали правду. Как их жены и дети покрываются нарывами. Каково это, когда язык уже не вмещается во рту… Впрочем, оставим.
Так же, насколько мне известно, самый первый опустел Китай и иже с ними. Я полагаю, «Parcel» изначально был разработан и адаптирован против этих азиатов, но политические и экономические катастрофы подтолкнули использовать это оружие и против европейцев. Против России. Зацепило и нас. А после и весь мир. Доллары и евро, рубли и йены стали бесполезным бумажным хламом. Вирус показал высший пилотаж, сумев распространятся с движущимися воздушными массами. «Хуманы» пытались остановить распространение упреждающими ядерными ударами, но было поздно – когда все кругом заражено, бесполезно мыть руки. Радиация подстегнула эволюцию вируса. Россия так и не смогла ответить достойно – слишком быстро все произошло, и когда стало понятно, что вирус не обуздать, власть отдала приказ на запуск баллистических ракет, но уже не было вменяемого персонала на стратегических точках, а малочисленный строй все-таки запущенных дьявольских машинок европейское и американское ПРО сумело перехватить. Весь не сложивший оружие ядерный флот покоился на дне, предусмотрительно спущенный туда орбитальным оружием «хуманов». И после, изобретение Попова – радио – передавало в основном молитвы погибающего человечества, да сладкую ложь не желающего признавать поражение титана на подрезанных ногах, по эту сторону океана.
Человечество выпустило на волю джинна, с которым не смогло совладать.
Задавая себе вопрос, почему я остался жив, по происшествии столького времени, я, пожалуй так и не могу ответить со стопроцентной уверенностью. Писать речитативы, что это подарок судьбы, длань бога, или священное провидение, особенно в моем, тет-а-тет, положении, глупо и попахивает маразмом. Мы же не хотим скатиться в маразм? Нет? Ну тогда пожалуй, я попробую ответить на это вопрос по мере своих сил.
Пожалуй, таких, как я, я более нигде не встречал. Начало того фундамента, того задела, который помог мне выжить, покоилось в ранние студенческие годы. Водка, курево и разгульная жизнь закончилось спустя пол-года студенческой жизни. Почему? Я слишком рано понял, что мне это не нужно. Я не стал тратить ресурсы своего организма и финансового положения на ненужные вещи. Спорт был куда более полезен и менее затратен, а изучение психологии, стрелковых вооружений, психологии вкупе с древней историей (потрясающая пряная смесь – попробуйте, если еще сможете), вообще обходилось мне только в затраты времени. И где-то, по происшествии года таких интересных дел (а мои сокурсники уже косо на меня посматривали), я вдруг отчетливо понял, что в будущем ЧТО-ТО произойдет. Я смотрел на здания, людей, дорогу, и отчетливо, отчетливей не бывает, ЯСНО ощущал, что будущее не столь беззаботно и красиво, как вещают нам из теле-ящиков, радио-коробок, и туалетных СМИ.
Еще одним щелчком по носу – «Ты прав, мудак!!» – послужил необъяснимый интерес ко мне многих представителей женской половины общества. Все таки, при неприлично частом отсутствии логики в поведении, женщины феноменально интуитивны, и, верно, именно интуиция заставляла их привлекать мое внимание. Ха-ха. Мудака, который вечно был небрит, нечищен, одевался с таким практицизмом, что пожалуй был на грани фиаско отношений с устоявшимся социумом – ну скажите, вы знаете мудаков, которые бы носили на пары-лекции под свитером оперативную кобуру для ПМ, купленную за всю жалкую стипендию, что бы заранее к ней привыкнуть? – и которого хватало лишь на то, что бы проявлять как можно более равнодушие на упругие женские соблазны, ибо я никому не хотел разбивать сердце. Правило малой крови. Первый признак Человека. Да, я прошу прощения у этих костей. Я был слаб перед женской красотой. Грызть глотки и бить с размаху по лицу размазанными движениями рук противника для меня легче, чем обидеть женщину. Более того, от них натерпелся я и в «той» жизни. Но это другая история.
В итоге, я начал готовится. День за днем я заставлял себя правильно питаться, заниматься спортом. Я тратил нищенскую зарплату на дозиметры, отыскивал противогазы и фильтры к ним, учился стрелять. Я не тратил деньги счета мобильника на бессмысленную болтовню и не покупал модную сезонную обувь. Моим выбором стали неприметная серая одежда из качественного хлопка, армейский ремень на поясе, и берцы. Самые прочные выдержали у меня почти полгода каждодневной носки. Шляпки заклепок поистерлись вусмерть и одним днем я оставил в грязи каблук, перепрыгивая лужу.
Я сам паял, строгал, пилил и варил. Я перестал солить пищу, и мой пот перестал пахнуть так, как нас пугают в рекламах. Скажите, вы знали еще таких мудаков?...
Когда я захожу в очередное жилище или очередной объект, и вижу разбросанные почерневшие кости, каждый раз я вменяю вам в вину ваши исчезнувшие судьбы.
Ибо что вы сделали, что бы быть похожими на людей? Что? Я недосыпал, я мерз на улице зимою, болтался на турнике, когда вы, разместившись на мягком диване, смотрели вечерами очередную мыльную оперу. Я натирал себе плебейские мозоли на ладонях, когда вы, любовно используя инструмент из обеззараженной нержавеющей стали, наводили свои маникюры. Каждый день я боролся с собою, преодолевая свою лень и боль растянутых связок, негибкость ума, проводя за книгами свободное время, преодолевая подножки на работе и депрессию от безденежья. Я научился бегать, не думая при этом, что я бегу и должен буду устать. Десять километров для меня, за тридцать пять минут, была тогда легкой разминкой. Я переболел всеми этими гриппами и инфекциями, которых вы так боялись, от которых прятались за стеклами личных авто, шарфами и теплой одеждой, аптечной химией.
Разве можно меня винить, что я дошел до той степени, когда от напряжения несколько раз практически терял зрение, того состояния тонкости ощущений, когда отчетливо ощущал при беге работу сердца, легких, состояния мышц. Много воды в тканях тела или мало воды. Когда заболел, опасно или нет. Когда выздоровею… Для общества я был мудаком. Ну и ладно. Я не обижаюсь на них. Более, тем, их кости сейчас хрустят под моими подошвами. Они дождались того момента, что все их жизни и их прижизненные мечты послужили лишь легкому учащению моего сердцебиения, когда мой фонарь выхватывает из темноты заломы и черноту их костей.
Сказать, что из-за этого я выжил, значит, недоговорить. Я переболел. Но какой ценой…
Год после катастрофы я только мучился… А, что говорить, вы же сами читали это в письмах.
Только я не говорил вам, как я теперь выгляжу. Время пришло, и хоть шансы найти выживших мизерны, я не теряю надежды. Все время мира теперь у меня. Если увидите меня, не пугайтесь, я хожу на двух ногах, а зверей, передвигающихся похожим образом, я не видел. Точнее, не хожу, а практически постоянно бегаю, это необходимость – зверья теперь много, а при беге реакция у меня выше…
Итак, кожа моя черная, почти как у негров, и покрыта твердыми гибкими чешуйками. Они отлично чувствуют тепло, и по инфракрасному излучению я могу на расстоянии нескольких метров обнаружить животное величиной с довирусной кошкой. Современная обнаруживается с десяти-пятнадцати.
Лицо также черно, и бороду я сбриваю редко, раз в год, когда начинает мешать, ибо отлично определяю ей малейшее движение воздуха. Это очень полезные свойства, не раз спасали мне жизнь.
Белки глаз красные, от постоянно циркулирующей между оболочками крови. Раз в месяц я бываю у здания этой почты, чтобы опустить в ящик очередное письмо.

Если ты прочтешь письмо, и захочешь связаться, я дам координаты одного места, в котором бываю каждый день, это башня около центральной дороги у здания банка. Она одна и самая высокая. Прикрепи на ее двери (я запираю их) листок со своими координатами, если захочешь связаться. Я гарантирую со своей стороны ненападение, также требую это и от тебя. При агрессии с твоей стороны я буду вынужден защищаться, вплоть до убийства агрессора. Если вас несколько, никаких засад и снайперов. Я почувствую это сразу, и это будет сразу расценено как враждебность. Только открытое общение без оружия.
Да, я бываю в башне вечером, до темноты.
Р.S. Будь осторожен и внимателен. Хищников достаточно много. Я надеюсь на обоюдное благоразумие…»
Гм… Похоже, наш автор все-таки остался жив. Не сказать, что он пляшет от радости, как бы на его месте сделал бы любой нормальный человек, если бы ему предоставили в безвозмездное пользование целый город, который строила и обживала многотысячная армия ударников социалистического труда. Но, как мы уже поняли, с головой у товарища явно не все в порядке. Как и со всем остальным – только послушайте: негры, чешуйки, красные глазки. Однозначно, что-то не так.
Ну и пожалуй, что бы в этом окончательно убедится, пожалуй, вскроем верхний конвертик… Вот он:
«… Видел вчера драку двух собак. Одна была покрупнее. Килограмм под двести. Дрались за территорию. Наблюдал впервые. Ловкое зверье. При атаке их тела разогреваются, видимо, они делают это для скорости и силы работы мышц. Мелкая тварь уже успела использовать когти, и большая, когда я прибыл и приступил к наблюдению, уже потеряла много крови, впрочем, неразвитый мозг подавлял возможную боль.
Это продолжалось двадцать три минуты. Потрясающая выносливость. В итоге крупный пес истек кровью, и мелочь загрызла. Мелочь, конечно условно, на глаз полтора центнера. Как выглядят твари эти, я уже писал. Стреляй им в шею – как только пуля заденет любой из широких позвонков, нокдаун. Подходи и добивай в голову… Пока жрала собрата, долго думал, решил пристрелить. Патронов, конечно, жалко, но мясо химеры заканчивается. А времени нет – скоро надо будет решать вопрос со складом, и потом, есть наводка по документам из военной части на возможно нетронутый склад боеприпасов. Но это через недельку-другую. Склад-склад-склад. Иначе насекомые эти пожрут все. Четыре выстрела решили все.
Стандартный результат.
По радио снова глухо. Слушал по часу через день. Бесполезно.
Дизель-генератор мой продолжает работать, это японское чуда удивляет меня все больше и больше, протухшая соляра намертво закоксовывает цилиндры техники, и теперь я даже не могу завести свой джип. Не говоря уже о бензине – он уже банально не горит. Ну, кроме разве того, которым я заправляю свою зажигалку, работающую, как часы.
А японцы молодцы, такой аппарат сотворить!...»
Гм… Как, однако, непатриотично… Японцы. Самую лучшую отечественную соляру поносит. Да на этой соляре – почитайте газеты, полмира ездит, и горя не знает. Что ж, диагноз остается под вопросом, и читаем дальше, уже немного осталось:
«… Два дня назад вечером на наблюдательной башне обнаружил на северо-востоке, примерно в районе шелкового комбината странное слабое пульсирующее свечение, и вроде был треск. Интересно. Вчера залез пораньше, наблюдал до самой полночи, свечение было, даже «гуляло» немного. Интерес возрос. Наконец-то разобрался с шайкой мутантов, облюбовавших территорию пятого убежища. Мелкие, перестрелял, двух ножом прирезал. Ерунда, никакой силы и реакции, похоже, выживают за счет количества – были среди них две беременные самки, и в их утробе оказалось по двенадцать зародышей – похвальная плодовитость.
Убежище номер девять успешно эвакуировал. Интерес зудит на это свечение. Никогда подобного не видел. Так что чищу автомат и готовлю снарягу, и завтра, после почты, внеплановый рейд на комбинат…
Продолжение следует.



Дополнительная информация

Немного о vitto..
Зарегистрирован: 31.03.2011
Группа: Нейтралы
Страна: Российская Федерация
город: Chicago
 
vitto Дата: Ср, 22.08.2012, 06:09:25 | Сообщение # 2

Страна: Российская Федерация
Твой город: Chicago
Сталкер
В Зоне Реактора с 31.03.2011
Сообщений: 920
Заслуги в Зоне Реактора
За 300 Сообщений
Глава 2. Рейд.
Рейд на комбинат был запланирован на вечер. Я не случайно выбрал это время. Любой рейд, особенно внеплановый, начинается с серьезной подготовки. Любой, кто прожил бы с мое, усвоил бы это правило. По началу, я любил прогуливаться налегке, щекотать себе нервы. После, когда мутировавшие звери стали более опасные и непредсказуемые, до меня быстро дошло, что легкомыслие здесь неуместно.
… Я расстелил старое засаленное покрывало на верстаке. По порядку разложил оружие. Да. Сначала оружие.
Нож. Я взял его в руки, аккуратно, любое оружие не любит небрежного отношения. Проверил заточку клинка и посадку в ножны. Этот отличный нож достался мне от бойца спецназа, который в составе маленькой группы пытался эвакуироваться из карантина, обустроенного в заводском убежище. Сирена несанкционированной эвакуации подсказала тогда мне, где их искать. Пока бойцы, не желая подыхать взаперти, резали автогеном внешние гермоворота, я успел добратся до завода и разместится на чердаке складского помещения. Когда солдаты выползли на свет божий, я сразу определил, что они не жильцы.
Когда твои волосы выпали, а язык распух черной булкой, можешь считать, твоя песенка будет спета в ближайшее время. Вирус не оставляет шанса. Я и сам тогда, только переболев, был очень слаб. Но не настолько, что бы подыхать с голоду в провонявшем падалью городе. Не настолько, что бы руки не вспомнили, как держать оружие.
Спецназ пытался выгнать с заводского гаража УАЗ с припасами. Я пристрелил троих солдат. Ведь я не мог допустить, что бы УАЗ уехал. Завтрашним трупам припасы не пригодятся.
Мне не надо было торопится и боятся адекватного огня – болезнь сделала их медлительными; это была последняя стадия, им оставалось жить совсем чуть-чуть. Четвертый, увидев меня, застрелился сам. Дурак. Потратил мой патрон. Именно у него я забрал этот нож. Прекрасный клинок со штампом «Рэндл Мэйд» не раз оказывал мне жизненно важные услуги.
Нож – оружие последнего шанса. Последний шанс для меня слишком дорог, что бы я брезговал им, и я закрепил ножны на поясе. Проверил легкость извлечения. Полированный клинок и кожа ножен идеально подходили друг к другу.
На освободившееся место на скатерть я положил три пистолета. ПМ, Беретта и Глок.
Натовских боеприпасов у меня маловато, но ведь и рейд-то внеплановый. Я выбрал Глок. Оттянул затвор, глянул в казенник. Все идеально вычищено и смазано собственноручно. На ремнях наплечной кобуры имеются также места для двух запасных магазинов. Вот они – покрытые пластиком, не звякают при ходьбе и беге.
Немножко подумав, я отложил СВД в сторону и взял в руки АКМС. Надежное и неприхотливое оружие. Отказало у меня лишь раз – перекосило патроны в рожке. Впрочем, тогда я успел вогнать в глазницу напавшей раненой рыси нож. С хрустом он пробил кость до мозга, но эта тварь конвульсировала, заливая землю кровавой пеной несколько минут. Я отжалел лишний патрон и прострелил ей череп, прежде чем извлечь застрявший клинок.
У меня нет оружия, которое не помогает мне. Я не обременяю себя бесполезными вещами – малейшее нарекание, брак или подозрение на него – и они летят в канаву.
Разобравшись с оружием, я приступил к перебору остальной снаряги. В этом убежище у меня находилась снаряга специально для рейдов по пром-зонам. Быстро упаковав рюкзак всем необходимым, я приподнял оконный роллет и глянул на улицу. Темнело, и пора было выдвигаться. У меня было два часа перед представлением, если все пойдет по расписанию. Я хмыкнул и проверил перед выходом свой налобный фонарик. Именно: если... А если нет?
Ну что же, импровизировать мне не привыкать. Сыто заурчал электродвигатель под защитным кожухом, приподнимая металлический лист транспортных ворот. Приоткрыв их немного, я отпустил кнопку. Под своей тяжестью ворота стали медленно закрываться. На то и рассчитано. Я проскользнул под ними наружу.
Промозглый северный ветер заставил поплотнее запахнутся, и я неспеша, легкой трусцой двинулся к тепломагистрали. Если не прочь немного поподтягиваться, это лучший путь в восточную часть города.
… Я размеренно бежал, и трубы плавно покачивались перед глазами. Снизу промелькнули последние дома частного сектора, обильно сдобренного у края промзоны гаражами, и серая тень, которая преследовала меня последние два километра по земле, отстала – псы и химеры были знакомы со мной, и опасались преследовать в одиночку на открытой местности. На трубах и стая не страшна; виртуозность в этом случае состоит в том, что бы подвести поближе стаю к убежищу, маскируясь жертвой, лучше продуктовому, да и пострелять побыстрее. По-первости нервы у меня были не такие крепкие, и зверей я стрелял как придется. Так вот пока одну тушку до убежища донесешь, оставшихся невесть откуда взявшееся монстрьё с голодного Поволжья пожрет в пять минут. Прибегаю, помню, раз, для второго захода, а там одни косточки от моих химерок, только в середине арены офигевшая гиена сидит, глаза на лоб, обожралась так, что ходить не может. После выстрела по требуху она взорвалась!... Ей-богу, не вру!
Да и кстати, естественно, она не с Африки-то, эта гиена. Мне не хочется придумывать новым мутантам названия, и я беру в основном, название предка. Если конечно, предок может быть определим. В данном случае, один из вид мутировавшей собаки, короткошерстная костлявая уродца с большой тупой черно-пегой окраски мордой, да с массивными тупыми зубами падальщика. Очевидно, первопредок, какой-нибудь доапокалипсичный комнатный пудель или бульдог. Из тех пород, которые я и тогда не переносил. Тех пород, которые человек вывел, производя постоянную селекцию и скрещивание собак с отклонениями.
Но собака-то есть у меня и стандартная, это крупное существо, напоминающее отдаленно своего предка, только вот крупнее значительно, и проворнее. Обладает способностью преодолевать отвесные препятствия, видит в темноте. В зимнее время необычайно прожорливы, так как затрачивают много энергии на поддержания высокой температуры тела. Живучи. Мясо невкусное и жесткое, зато полезное…
… Однажды на старой городской свалке, я одно престраннейшее существо раз с СВД завалил. Вел стрельбу с вершины обрыва в карьер. Так вот, завалил, и ради науки мутантологии решил поближе изучить…
Уже с карьера почти спустился… Чует сердце, дело нечисто. Странный карьер. Как будто марево над песком. Замер я, переждать решил, и не зря – утонула в песочке моя тварь, то ли насекомые-мутанты постарались, то ли кто еще.
Короче, мутации от первого человеконенавистника «Parcel» идут постоянно. Только растения вроде какие надо, а вот животные… Приспосабливаются быстро, но первое потомство мутантов настолько занятно, что, без сомнения, снимало бы Оскара за лучшие роли в фильмах ужаса. Первый выплодок, насколько я видел, почти весь нежизнеспособен, после может появляться по два-три детеныша. У стабильномутировавшего зверья малыши здоровые, и по всем законам генетики наследуют папины клыки вкупе с маминой улыбкой.
Правда, до тех пор, пока их не достанет новая волна в бесконечный раз мутировавшего «Parcel».
Когда я бегу в относительно безопасной обстановке, я люблю покопаться в памяти. Размеренный бег умиротворяет, и мозг работает совсем по другому. Физиология мутанта, етить!...
Вскоре безопасные трубы заканчивались обрушением нескольких пролетов – их гнутые колена проходили в этом месте как раз над бывшим шоссе, и очевидно, это дело рук военных, атаковавших инфицированных, устроившихся наверху для нападения. Я улыбнулся – засадисты, очевидно, рассчитывали, что шибко похожи на вороньё. Но военных еще похоже не «достало», и они разрушили коварный план безумцев, обстреляв пролеты не останавливаясь, прямо на марше. Не слишком удачная идея, если учесть, что одна из маршевых МТЛБ сейчас ржавеет, придавленная пятнадцатиметровым коленом магистральной трубы. Видимо, на такую спешку у вояк были веские причины.
Здесь и я спрыгиваю, и продолжаю движение по земле, забирая больше на север. Темнеет все сильнее, и ночные хищники потихоньку выползают на промысел. У разбитой, со смятыми колоннами, автозаправочной станции меня провожают две пары желтых фонариков. Ничего опасного – пара мелких гиен-падальщиц, живущих на отшибе промысловой территории более крупного зверья.
Я поправил АКМС на «быстром» ремне: до комбината было уже рукой подать, его ажурные стояки подстанции и водонапорная башня уже маячили на фоне стремительно темнеющего неба. Пожалуй, сразу я не двинусь на объект, а размещусь пока в здании напротив… Для соблюдения чистоты эксперимента…
Здание оказалось древней постройкой сталинских еще времен. В квартирах царил беспорядок – мародеры успели побывать тут. Я поднялся на верхний этаж; глянул в окно; вид отсюда открывался отличный и я выбрал угловую квартиру для наблюдения. Помещения ее были пусты, обои сожжены, и древняя кладка скалилась крошащимися черно-красными зубьями битых кирпичей в разные стороны – знаменитое качество времен Сталина, похоже, гарантировалось не везде, и не для всех. Я глянул на часы – до представления оставалось по моим расчетам около часа. Бродить по захламленному и гнилому дому охоты не было, и я достал бинокль в предвкушении тягостных минут ожидания…
Внезапно мне показалось, что кто-то вошел через парадный вход, внизу… Я тихонько щелкнул предохранителем автомата, и быстро разместился у двери: нападение со спины я не заказывал. Все затихло. Черт! Что за бред, я ясно слышал, что кто то вошел… Или пришелец тоже замер?... Я прислонил ухо к самой замочной скважине, и вдруг отчетливо услышал слабый топот ног, словно непоседа-ребенок баловался, бегая по лестничной площадке… Вот топот выше, на втором этаже… Третий... Сердце мое забухало, как только я различил краем сначала дребезжащую, словно идущий вдали поезд, а затем все более и более отчетливую странную мелодию, которую насвистывал, поднимаясь, пришелец.
Страх запустил липкие щупальца под воротник, и уже собирался хорошенько ими поработать, но силой воли я подавил его, и я, не скрываясь более, включил налобный Petzl. Пришла пора действовать. Я пнул входную дверь и вихрем вылетел на лестничную площадку … Ничего!.
Не просто ничего. Нет. Абсолютно Ничего!! Мерзкое ощущение того, что тебя оставили в дураках было донельзя отчетливым, ибо я настолько доверяю свом чувствам, что подобный финал считаю за оскорбление.
Чертыхнувшись, спустился на третий этаж… И только затем, что бы убедится, что там так же пусто (если не считать груд хлама). Ничего не поделаешь, и я медленно и осторожно направился – может наш умник уже поджидал меня там, ожидая застать врасплох, - в квартиру. Там меня ждал сюрприз, правда, иного рода – через окна фасада одного из производственных корпусов четко и ясно пробивалось то самое «электрическое» свечение. Невооруженным глазом было видно, что источник находится в глубине здания, по размерам более похожее на ангар для небольшого самолета. Я выждал немножко, размышляя как поступить.
Обстановка складывалась противоречивая и премерзкая. С одной стороны, может, я находился на пороге важного объекта, и свечение – внезапно заработавшая автоматика, со второй, пришелец, явно не встречающий меня с распростертыми объятьями, был, ибо я не курю, не употребляю наркотических и психотропных средств (у меня даже справка есть, правда, десятилетней давности), и мои ощущения ни разу меня не подводили (справки, правда, нет).
Делать нечего. Помусолив немножко бинокль, я, покрепче перехватив свой «Калашников», начал спуск во двор. Остается преодолеть еще двухметровый забор с колючей проволокой.
Полминуты работы кусачками, и я оказался на территории комбината. Территория была донельзя захламлена техникой и стройматериалами, и мне пришлось вновь включить фонарь, что бы не порезаться и не поломать ноги в уже густой темноте. Я направлялся к широким транспортным стапелям, но позже пожалел – похоже, ворота были заперты и забаррикадированы изнутри.
Патологическое невезение! Мысленно проклял это чертово фиолетовое свечение. Фиолетово почему-то не стало, и мне пришлось держать движение в сторону проходной для персонала. Двигаясь вплотную вдоль фасада, я осмотрел окна – они были столь мутными и грязными, определить, что так фиолетово светит, возможности не представлялось. Зато я узрел надпись пожелтевшей липкой бумажной лентой, сделанную изнутри на одно из огромных окон фасада – «ьседз ыМ». Гм… «Мы здесь», зеркально. Кто бы не сделал надпись, его там уже не было, ибо даже до полного имбецила за десять лет усердных размышлений дойдет, что писать надо в отражении.
Вахтенная дверь была сорвана с петель. Проходя, я заглянул в дежурку. Пусто. Драные кабеля на стенах, да изрезанный ножом письменный стол. Мой путь лежал через переход в цех.
Пожалуй, мне стоило все-таки быть осторожнее, особенно когда я впервые уловил этот запах. Да, именно он, этот странный кисловатый запах миндаля… За свою бурную постапокалипсичную жизнь я нанюхался многого, особенно по-первости. И этот запах, не найдя аналогий в памяти, был игнорирован…

… Я выключил фонарь и толкнул стволом автомата цеховую дверь. Практически бесшумно она слегка распахнулась, как раз так, что бы я пролез. В полуприсяди, сливаясь с темной стеной я двинулся вперед, именно за углом и находился источник, щедро разливающий мягкий фиолетовый свет.
Запах усилился, и стал даже приятен… Озон? Я принюхался. Очень похоже.
На долю секунды я глянул за угол и спрятался опять, переваривая увиденное. Гм… Переваривать-то было нечего – светящийся и чуть слышно жужжащий фиолетово-синий прямоугольник, дающий жидкий луч прямо вниз. Собравшись с духом, я выполз на открытое пространство и включил фонарь. Так и есть – внешне очень похожая на те кварцевые медицинские излучатели, которые способны обеззараживать ультрафиолетовым излучением. Я подошел поближе. Лампа было оснащена подвесной ножкой, которая уже на куда большей высоте крепилась к монорельсу, проходящему зигзагами по цеху. Похоже, она могла скользить по нему… Вот откуда то движение, которое я видел со смотровой башни. Только вот откуда электричество? Мне стало вдруг чертовски неуютно, словно кто-то пялился на меня сзади. Напрягшись, я резко обернулся. И тут…
Как только луч моего налобника почти соскользнул с блестящей нержавейкой лампы, я отчетливо увидел, как в луче света метнулось что-то за колонну, быстрое, кожистое, словно драный дедушкин плащ ожил, и принялся вдруг летать… Я замер на месте, вскинув автомат. Тишина.
И сзади, словно в издевку, нарастая, раздался тихий свист. Дьявольские трели усилились, вызывая парализующий страх. Я резко обернулся, практически выжав спуск. Никого. Сердце бешено стучало, отдавая в висках. Кто-то тронул лампу в темноте, и она, покачивая плафоном на пружине, сдала немножко по монорельсу назад. Новое движение! Нервы не выдержали, и я открыл пальбу наугад. Рваные вспышки запечатлели стремительно движущийся по воздуху темный силуэт, размытый и размазанный, стремительно мечущийся…
Я понял, что я фатально медленен, только когда почти опустошил весь рожок. Продолжать было бесполезно. Я прижался к стене, решив бить в упор, наверняка.
Тварь снова засвистела, на этот раз уже более уверенно, и поверьте, это был самый кошмарный свист из когда-либо слышимых мною. Он въедался в мозг, высверливая любые мысли, подменяя сознание животным страхом и паникой… Вот он совсем рядом… Рядом… Луч налобника, тщетно пытающийся «нащупать» свистуна, словно погрузили в кисель, он странно расплывался, тускнел, и был медлителен, словно с опозданием реагируя на поворот головы. Черт! Может, это у меня что-то с реакцией?! Голова раздулась на пол-цеха, я потерял ориентацию в пространстве… Это газ. Газ!! Все, конец!
Свист раздался в паре метров. Я из последних сил выжал спуск. Автомат молчал. Я ошибся. Рожок пустой.
Свистун, не прекращая своей адской песни, плавно-плавно, медленно-медленно переместился в кромешной тьме вверх, и оказался над моей головой. Я сидел, прислонившись к стене, слушая, как сверху медленно приближается нечто, что оказалось хитрее. Сил не было даже на то, что бы поднять голову, и мой верный Petzl безвольно освещал колени. Мысли путались, и только одно я ясно понимал – неуловимая тварь сейчас находится совсем, совсем рядом. Я почувствовал холодок на лице – мерзкие пальцы уже ощупывали его…
…«Мы здесь!» - человеческий голос отчетливо прошептал в моей голове, - «Здесь!!». Мысли мгновенно собрались в единый тугой узел. Я еще не сфокусировал взгляд, а рука автоматически заученным движением расстегнула ножны. Пропел клинок, взмывая вверх, живой молнией отпечатавшись в свете налобника. Отчаянный визг возвестил, что я достал цель, правда, не фатально – визг умчался во мрак цеха, метаясь где-то у потолка. И мне не было дело до него, моя цель – выбраться из отравленного цеха. Ползком, скрипя зубами, выбиваясь из сил и зарабатывая одышку, я пополз к выходу. Когда я опускал голову на кафельные цеховые плиты, их холод приводил меня в чувство, и меня снова хватало на несколько метров…
Я вывалился на улицу. Прополз еще несколько метров, и сознание покинуло меня…
… Свет. Ярчайший свет, заливающий все кругом… Я могу видеть только свои ладони, они окружены короной мечущегося огня, да, только поэтому я могу знать, что это я. Медленно из света всплывает силуэт, тоже обрамленный короною… Что-то знакомое, но настолько далекое, ужасающе, дьявольски далекое, такое, что беспричинно мне хочется рыдать…
«Настя это ты?»…Силуэт ближе. Что-то знакомое… «Ты?!» … Еще ближе. Я мучительно пытаюсь подстегнуть память, но не могу управлять ею, не могу заставить… «Где ты?!»…. «Где?!»
«Мы здесь!» - доносится близко…
«Мы здесь!» - шепчется из глубины…
«Здесь-здесь-здесь»… - весь свет наполнен этим шепотом, таким близким, таким человеческим, и я рыдаю.
«Мы здесь!» - я прихожу в сознание, и мутный взор натыкается на грубые плиты внутридворовой дорожки. Я так и не одолел порог при побеге, как мне показалось, и тело лежит, наполовину – там, наполовину – во дворе. Батарейки фонаря сели, но он и не нужен – рассвет уже занялся вовсю. Я пытаюсь подняться. Сил нет, и я валюсь снова на бетонные плиты.
Вторая попытка, и я использую «калашников» как трость, мне удается встать и сделать пару шагов, но я снова валюсь – меня выворачивает наизнанку…



Дополнительная информация

Немного о vitto..
Зарегистрирован: 31.03.2011
Группа: Нейтралы
Страна: Российская Федерация
город: Chicago
 
vitto Дата: Пт, 24.08.2012, 05:43:37 | Сообщение # 3

Страна: Российская Федерация
Твой город: Chicago
Сталкер
В Зоне Реактора с 31.03.2011
Сообщений: 920
Заслуги в Зоне Реактора
За 300 Сообщений
Глава 3. Реванш.

Пожалуй, везением можно считать, что я добрался до убежища на своих двоих (ну, иногда на четырех). Пожалуй, необычайным везением можно считать, что я уберегся от хищников. И уже подавно чудом можно считать, что я попал именно в нужное мне убежище. Убежище №1. Самое лучшее. С медикаментами, постелью, дизель-генератором, и экстренным долгохранящимся провиантом.
Положение мое было плачевным почти неделю. У меня хватало сил только на то, что бы поесть, потея при этом, как свинья. За десяток шагов к погребу я зарабатывал дикую одышку в холодном поту и тошнотворное головокружение. О прогулке по свежему воздуху не было и речи – мой верный друг, знаменитое изделие Миши Калашникова, стало неподъемным для меня на ближайшие несколько дней.
Чертов газ! От него я оклемался достаточно быстро, но… Только для того, что бы заболеть какой-то ранее не встречаемой мною дрянью. Эта дрянь и сосала из меня силы, с методичностью умудрившей оказаться незамеченной пиявки.
Победа это или поражение?... Я, пожалуй, как и любой нормальный человек, склонен рассматривать все происходящее с двух позиций, скажем, выгодно мне или нет. Победа или поражение… Черное или белое… Это чисто человеческое свойство. Звери не думают.
Но тут… С одной стороны, я выбрался, можно сказать, из логова агрессора… С другой, явно не без помощи неких «мы здесь», а с другой, что я узнал об этом объекте? Об этой лампе? Ничего. И это факт.
Вся моя часть, основанная на рационализме и опыте, отговаривала меня даже думать о происшествии. Но вторая моя часть… чисто человеческая, расовая, сверлила неотвеченными вопросами.
В итоге, как полагается, все решил случай. После установления более-менее стабильно здорового самочувствия, я четыре ночи провел на наблюдательной башне в наблюдении.
Могу с полной достоверностью сообщить, что свечении на этом треклятом комбинате наблюдалось каждую из этих ночей. Я составил временной график его появления и утреннего погасания. График мне ничего не дал, кроме информации, что, похоже лампа срабатывает от внешнего фотореле: как только солнце садится за горизонт, то срабатывает автоматика, включающая эту сине-фиолетовую треклятую лампу…
Утром с рассветом она отключается.
Я долго думал. Действительно долго. Оценивающе перебирал свои противогазы. Катал сытенькие патроны к АКМС по верстаку. Искал трещины на рамке Глока. Но, пытаясь подкормить свой страх, я не нашел ничего, что бы мне позволило отказаться. Отказаться от реванша.
Что ж… Запасшись боеприпасами, противогазом со сменными фильтрами, и зарядив все имеющиеся аккумуляторы для налобного фонаря, я решил выдвинутся снова на этот жуткий объект.
Правда, теперь днем. Эксперимент номер один оказался весьма опасный, и второй я решил начать издалека.
Около полудня я был возле объекта. Внутренний двор был пустынен, едино что дневной свет придал большего гротеска тому хламу, которым было завалено все пространство в округе, кроме стройматериалов, обнаружились еще и пару единиц военной техники. Внутрь я заглядывать не стал – зачем будоражить воображение более, когда кругом этих самых бронекоробок щедро рассыпаны черные кости.
Перед тем, как миновать дежурку, я натянул противогаз. Фильтр с хрипом заработал, и вдыхаемый воздух приобрел тошновато-стерильный привкус резины с тальком.
…. Все, как и тогда. Тишина и спокойствие. Мои шаги гулким эхом разлетаются по коридору. Среди толстого слоя пыли я отчетливо различаю свои давнишние следы. Дверь аккуратно прикрытая, и я, как и тогда, толкаю ее стволом автомата. Только приклад к плечу, и палец на крючке, готов в любую секунду выжать его…
Запустение. Старые, затянутые паутиной станки. Пульты и кабельные вводы проржавели и облупились. Окна мутны, и я ясно различаю на фасадной стороне надпись, сделанную когда-то давно пожелтевшей бумагой для оклейки окон, «Мы здесь».
Я нервно обвожу стволом своды заводского ангара. Тишина. Пару шагов вглубь помещения, и я вижу в углу черную бесформенную кучу, в отличии от всего остального, не покрытую толстым слоем пыли.
Замерев на месте, и выждав с минуту, я «уколол» её лучом фонаря. Безрезультатно, и аккуратнейшее я подхожу ближе.
Когтистые длинные пальцы намертво обхватили стальную трубу, торчащую из бетонного пола.
Кожаная хламида серой неуместной кляксой лежала на полу, и я пошевелил ее носком ботинка, держа наготове автомат.
Труп. И это было очевидно – из него уже поползли в разные стороны опарыши. Хорошо, у меня противогаз.
«Представляю, какой тут запах…»
Я брезгливо переворачиваю хламиду и инстинктивно делаю шаг назад.
Большая голова мрази с туго натянутой серо-черной кожей болтается на тощей шее, катаясь по полу, словно тварь ожила. Огромные тусклые глаза без белков, маленькие дыры сморщенного носа, и полный игловидных зубов рот в обрамлении застывших в агонии черных ниточек губ – исключительно мрачный и жуткий натюрморт, если бы не веселый, прямобегущий глубокий разрез, проходящий аккурат через ухо на костлявый торс. Веселый, потому что я узнаю рану: мой нож в который раз выручил меня, разделав тварь как бог камбалу. Черные кожистые крылья разметались по полу драными тряпками. Черви уже успели поработать и над ними, щедро усыпав шрапнелью дыр.
Я натянул резиновую перчатку и приподнял тварь с пола за костлявую шею. Килограмм тридцать. Значит, в упитанно-здоровом состоянии будет максимум под сорок. Вполне достаточно, что бы укокошить достаточно крупного врага. Особливо если учесть оперные таланты нашего свистуна вкупе с хобби на химию отравляющих газов… Остается только гадать, кто был прародителем этой мерзости…
При воспоминании об этом оперно-химическом фиаско меня передернуло и я поспешил на всякий случай оглядеться. Никого живого. Что ж. Продолжим исследования. И под номером два в списке главных любоптыств стоит волшебная лампа. Как раз под ней россыпь моих стреляных гильз.
Лампа действительно необычная, ее медицинское происхождение подтвердилось благодаря надписи на наклейке «For disinfecting… Class of ultra-violet radiation V-I-4». Типа что-то ультрафиолетовой лампы для био-обеззараживания. Находится довольно высоковато, но стволом автомата мне удалось дотянутся до плафона. Прибор стронулся с места на монорельсе достаточно туго, видимо, у него привод от электродвигателя. Я осмотрел траекторию монорельса – он шел зигзагами через весь цех, очевидно, спроектированный так, что бы лампа перекрывала лучом света всю площадь. В отличии от подхваченных ржавчиной цеховых ферменных конструкций и колонн, монорельс свежо блестел металлом, что не двусмысленно говорило о гораздо ранней дате рождения относительно остального оборудования. Ток на электродвигатель перемещения поступал, очевидно, по этой самой рельсе.
Блестящая металлическая лента, проделав свой путь по цеху, возвращалась назад и ныряла в темноту цеховой подсобки; специально для нее в сплошной бетонной стене помещения на уровне порядка трех метров от пола было вырезано окно.
Гм… Я осмотрел дверь подсобки. Обычная крашеная дешевой краской дверь из листового металла, стандартная в таких случаях табличка на ней «Склад ЦМС №50». Чуть ниже приклепана другая, уже не совсем обычная, наталкивающая на определенные размышления: «Пульт аварийного ПУ. Посторонним вход воспрещен». И уж совсем необычно выглядел стальной метровый прут толстой строительной арматуры, узлом закрученный в проушинах двери и косяка, там, где должен располагаться замок.
Приникнув на пару минут ухом к двери, я безрезультатно вслушивался в царящую тишину, лишь ветер, завывающий во дворе, нарушал ее, спотыкаясь о ржавый хлам навсегда покинутых пенатов.
Черт возьми, как интересно!!
Подумав, я отложил недалеко автомат и вынул «Глок». В темноте да в тесноте этот на вид игрушечный пистолет куда маневреннее, а интуитивная стрельба из него результативна по максимуму.
Осмотр проушин не дал новой информации, кроме той, что они изготовлены из стали сантиметровой толщины, и легко перебить их не выйдет. И тратить патроны к «калашникову» на это дело накладно, может понадобится истратить рожок прежде чем перемычка перебьется пулями. Не исключен и опасный рикошет.
Так что оставив в покое проушины я с энтузиазмом принялся за прут. Попробовал выпрямить его, но все усилия не приносили результата. Похоже, тот, кто «законтрил» этим прутом двери, обладал недюжинной силой. Но вскоре я разгадал головоломку – у стены лежал полутораметровый обрезок трубы, его и использовали как рычаг. Мысленно возблагодарив Архимеда и всех его последователей, я без труда выровнял арматуру.
Стоп-споп-стоп!!! Уже потянули шаловливые ручки засов, неймется им, приключений хочется… Пистолет в правую руку, фонарь включить, нож в левую. Ну что ж! Я прогундел в мембрану противогаза что-то вроде «Держите меня семеро!» и пинком выбил арматуру из проушин. Прут зазвенел на полу, а створка двери… осталась на месте. Огорченный таким отступлением от жанра, я аналогичным пинком заставил дверь распахнутся. Ворвавшиеся воздушные потоки подняли целые миниатюрные смерчи из белесой пыли. Подозрительно похожей на порошок. Подозрительно лежавшей тонким слоем на всех предметах, украденных на миг у тьмы лучом моего фонарика. На миг я пожалел уже об оставленном у входа автомате, но ноги уже сами переступили порог…
Помещение было большим, чем казалось ранее, похоже, оно «съедало» застенное цеховое пространство. Идеально белый кафель стен резко контрастировал с проржавевшими трубами и арматурой у потолка. Склад здесь действительно когда-то имел место – вдоль стен располагались довольно крупные стеллажи, уставленные непонятными приборами за полиэтиленовой мутноватой ширмой. Аккуратно и внимательно я продвигался вперед, стараясь не наступать на осколки стекла, разбросанного здесь повсюду.
Помещение заканчивалось большим столом с установленном на нем, как и гласила табличка на двери, аварийным переговорным устройством. Все… Больше никого. Я развернулся, собираясь покинуть помещение, и уже было направился ко входу… Как какая-то мелочь, деталь, вдруг засверлившая мозг не дала это сделать. Я замер на месте, пытаясь понять, что же меня остановило. Осторожно огляделся. Все чисто, если так можно выразится. Но я не уходил. Я ведь доверял интуиции, не так ли? Ибо если не веришь себе, считаю, тебе больше нечего делать под этим солнцем. Я выключил фонарик, и тут же ругнулся: давно было пора так сделать. Лампочка питания на пульте ПУ тревожно мигала красным тусклым светом. Я вернулся к прибору связи, счистил пыль. Обычный промышленный транслятор, таких вал-валом на всех крупных производственных объектах.
Я с замиранием сердца поднял эбонитовую трубку.
Ничего, шипение и треск помех.
Но, все-таки, питание откуда? Даже лучшие образцы комплексов резервных источников за более чем десять лет не только истощились, они бы саморазрядились без нагрузки! Кому, как не мне это знать.
Я вспомнил о лампе на монорельсе. Черт! Пришлось возвращаться ко входу, откуда в цеховое пространство выныривал монорельс. Держа в луче света блестящий росчерк стали, я медленно двинулся вслед за его траекторией. Вот на стыке стен, где потолок помещения резко взмывал вверх, уже не нуждающийся в цеховой маскировке, монорельс плавно пошел на подъем… Пять метров… Шесть… Зачем так высоко, помилуйте…
Вот луч света миновал какой-то темный бурдюк, подвешенный за потолочную трубу… Черт! Что сегодня творится: мне показалось, что бурдюк вроде качнулся. Противный холодок пополз по спине… Я, стараясь не шуметь, взял этот проявляющий пренеприятную активность субъект на мушку. Самые плохие подозрения подтвердились: бурдюк, освещаемый лучом налобника, заволновался и зашевелился.

Медленно и бесшумно расправились покрытые редкими волосами кожистые крылья, и из подмышки, сонно зевая, выглянула складчатая морда летучей твари. Секунду ей понадобилось на то, что бы продрать зенки и оценить обстановку. Синей молнией сверкнули фонари огромных глаз, тварь оскалилась, выпятив феноменально подвижную нижнюю челюсть и угрожающе зашипела. Второй секунды я ей благоразумно не дал, проделав дырку прямо во лбу. Визжа в агонии и проявляя чудеса живучести она металась по помещению, сбрасывая с полок приборы и раскидывая хлам, пока я не угомонил ее, затратив еще три патрона. Эта тварь оказалась чуть крупнее и тяжелее предыдущей, когда я приподнял ее, окровавленные крылья еще слабо трепыхались. Мне пришлось вернутся за автоматом – монорельс как ни в чем не бывало шел дальше, и сколько еще сюрпризов меня ожидало, я не знал; а пистолет хорош против малочисленного противника. В конце концов я остановился у высокой конструкции отдаленно напоминающей ферменный лифт, и судя по всему, назначением ее было снимать лампу с монорельса и опускать ее в довольно большой прямоугольный проем в полу до следующего проезда лампы по графику: на стене рядом находилась большое электронное табло, отсчитывающее время до следующего рейса. Таймер, похоже, испортился, ибо на экране были одни нули. Чуть ниже я увидел заинтересовавшую меня приписку: «Пользование шлюзом за пять минут до, и за пять минут после процедуры дезинфекции запрещается. Администрация.» Надпись была продублирована на английском. Я хмыкнул. И где же этот шлюз?
Я подобрался к проему поближе. На грани слышимости уловил то ли стон, то ли кряхтенье. Я присел, пытаясь определить источник. Звук, уже громче, стал похож на скуление. Агрессией здесь и не пахнет. Перепроверив автомат и протерев подпотевшие стекла противогаза, я приблизился к краю… Луч моего фонаря медленно пополз про противоположной стене шахты с отрицательным уровнем относительно пола… Скулеж достиг апогея, более напоминая рыдания ребенка. Потом внезапно затих и наступила тишина.
Наконец, я свесился через край, и полностью освещая комнату, обозрел полную картину. Вид так сказать, сверху.
Это и была шлюзовая комната, о чем свидетельствовала надпись на кафеле стен. На всех стенах этой небольшой квадратной комнаты находилось по двери. Весь пол загроможден костями, тут можно было разглядеть и кости мелких зверушек, и вполне больших хищников, разных видов, из разных эпох. Были и уже высохшие, пустые и легкие, как тростник, кости давно нашедших здесь последнее прибежище, были и только начинающие разлагаться объедки, и костный мозг в них разжижался и вытекал через трещины и сколы темной густой массой. В углу я заметил лежащую на полу небольшую собаку, ее шкура была местами содрана, словно развлекался изощренный садист. Я всмотрелся – возможно собака была еще жива и именно ее плач я услышал.
Нет, кровь запеклась. Собака мертва уже по крайней мере двое-трое суток. Я еще раз тщательно прошел фонарем по костяным завалам и тут увидел ее…
Это была самка. Да, самка, в своем логове. Крупная и вся заплывшая жиром. Лоснящаяся черная шкура, покрытая редкими путанными космами свалявшейся шерсти. Сквозь сальные складки проступал ряд набухших сосков, и в них уцепилось мертвым хватом по крайней мере семь детенышей. Они висели на ней розовыми гроздьями, пока несмышленые, маленькие и безобидные, но уже, чувствуя страх матери, неуклюже трепещущие слабенькими крылышками. Я вдруг прозрел: скулила именно она. Чудовищно жирная, обремененная детенышами, она не могла летать. Но это не мешало ей слышать и чувствовать расправу наверху…
Что она пыталась вымолить? Жизнь себе? Своим детенышам? Глядя на трясущийся от страха студень жира, я с трудом сдерживал рвотные позывы. Медленно, словно отдавая дань уважения могучему материнскому инстинкту, я взял в прицел ее голову.
Она все поняла. Вряд ли кто смог бы смирится на ее месте. Даже когда шансов нет. Черный рот разверзся, являя белоснежные, острые и длинные зубы и клокочущее шипение раздалось из утробы.
Выстрел рамозжил голову, откинул бездыханное тело на костяную баррикаду. Детеныши разом истерично запищали, словно резанные. Я открыл огонь, и грохот выстрелов благоразумно перекрывал их визг. И вспышки огня дальновидно ослепляли и не давали видеть брызги, живой плоти и мертвых костей.
… Когда рожок опустел, все было кончено. Уже ничто не подавало признаки жизни в шлюзовой комнате. Я сел на пол у проема, и аккуратно наполнил автоматный магазин. Моя цель – закончить рейд.
Шлюзовой лифт дублировала лестница, предусмотренная на случай отказа оного. После спуска по ней, я принялся исследовать помещения. Первая дверь. Открыто. Комната с принадлежностями для уборки. Вторая. Закрыта. Дверь хлипкая, и вылетает после третьего удара. Химикаты и различные колбы, гора этого самого белесого порошка на полу, которым усыпана цеховая подсобка.
Я подошел к третьей двери. Толстая стальная дверь на массивном ригельном запоре… Степень герметизации на ней… Я провернул ригель и с трудом оторвал створку от насиженного места. Комната шириной в два шага и длинной в пять, безупречно чистая. Новая дверь, похожая на первую, только оснащенная электроприводом, и рядом на стене, карт-слот с мигающим светодиодом режима ожидания. «Вставьте идентификационную карту», гласила табличка.
И чуть выше, под трафарет было выведено на стене: «ОБЪЕКТ «САКУРА». OBJECT «SACURA»



Дополнительная информация

Немного о vitto..
Зарегистрирован: 31.03.2011
Группа: Нейтралы
Страна: Российская Федерация
город: Chicago
 
Форум » Книги » EBOOK » Фанфики » Одиночка. (Повесть на постапокалипсичную тему.)
Страница 1 из 11
Поиск:

Сегодня в Баре - Реактор

Кто был:
Легенда условных обозначений : Призрак, Администратор, Модератор, Проводник, Сталкеры, Чистое небо, Тёмные, Свобода, Наёмники, Нейтралы, Военные, Долг, Монолит, Заблокированные .

Последние сообщения:

Чат

Активисты Форума:

Нужные темы:


Radio Унесённых Сталкером
Внимание! Вы находитесь возле охраняемого периметра зоны экологического бедствия! Любая попытка проникновения на охраняемую территорию будет пресекаться всеми доступными средствами!
LENA_D               (09.10.2010)
CMIT               (03.04.2016)
kapa               (09.01.2014)
Dimon02022               (08.11.2011)
Strelok               (01.11.2014)
ULTRA               (04.09.2015)
tyman21               (09.11.2013)
Этот               (01.08.2015)
vitto               (31.03.2011)

Пришедшие в Бар:


Roza               (08.12.2016)
XaMeJIe0H               (07.12.2016)
СНЕГУРОЧКА               (06.12.2016)
Bambarbeya               (06.12.2016)
BravoPahomov               (06.12.2016)
DedMoroz               (06.12.2016)
Push 2 Check Рейтинг@Mail.ru Этот сайт защищен «Site Guard» Яндекс.Метрика