Регистрация Вход PDA-версия сайта Приветствую Вас Пришедший в Реактор | RSS

Радио Зоны

Плеер Унесённых Сталкером

EBOOK

Фотозона


Категории раздела
КНИГИ -ЖУРНАЛЫ [90]
" Прятки на осевой"



facebook Vkontakte



Реклама

Унесенные Cталкером
S.T.A.L.K.E.R. LAST EMISSION

Главная » Статьи » КНИГИ -ЖУРНЫЛЫ » КНИГИ -ЖУРНАЛЫ

Сергей Вольнов Евгений Смагин Предел желания часть 3

— Стоять! Лицом к стене.

Двадцать восемь. Потом был госпиталь, операционные и палаты реанимации, затем опять операционные, и все сначала. Много света, много белого и много сна. Потом тюремная больница. Затем суд. После которого меня прямым рейсом отправили в Северную Дакоту. Как выразился судья: «Для дальнейшего отбывания заслуженного наказания».

И вот она, тюрьма Даркфилд-Ривер.

— Стоять! Лицом к стене.

В двадцать девятый раз. На этом коридор заканчивался, и за решеткой, приоткрытой специально для моего прохода, находилось огромное помещение в восемь этажей высотой. По его стенам, будто соты в пчелином улье, располагались одиночные камеры, много, много, очень много сот.

— Эй, сталкер! — послышались крики заключенных. — Как тебе наша зона? Нравится?! Расскажи, где будешь искать добычу?

— Не та хр-рень, к которой ты привык?!! — перекрывая все голоса, проорал кто-то из них.

Да, тюремный «интернет» быстро работает, по крайней мере, все уже в курсе, кто я такой. А бродягам Ареала на теплый прием у обычных уголовников рассчитывать не приходится. Монстры-чинуши из Вашингтона, садисты, не желают устраивать для нас специальную тюрягу вовсе не с целью экономии денег налогоплательщиков.

— Эй, сталкернутый, не расстраивайся! — продолжал громче всех издеваться кто-то из здешних зэков. — В тюрьме тоже есть предметы силы! Тебе будет чем заняться, я тебе даже один покажу!

— Послушай, сталкер, говорят, ты желания исполняешь! — кричал другой громила, просовывая свои огромные ручищи между стальных прутьев. — Исполни мои! У меня их только два, это нетрудно! Тебе понравится!

Ничего, парни, ничего, веселитесь от души. Недолго придется. Я ведь скоро выйду отсюда. Не знаю как, но точно выйду. Да и вам, америкосным придуркам, лучше же будет. Больше ваших доживут до окончаний своих сроков.

— Стоять! Лицом к стене.

Тридцать. Тридцать — число символическое, круглое и на тройке базируется, моей цифре по жизни. Значит, сейчас должно что-то случиться…

— Чтоб ты знал, сталкер, — проговорил один из сопровождавших меня охранников, размыкая браслеты наручников, стянувшие мои руки за моей спиной, — тюрьма сильно перегружена, так что с камерой тебе придется до вечера подождать. Я оставлю тебя в тюремном дворе. Здесь пониженный режим охраны, ты сильно не выпрыгивай, не то бифштексом с кровью станешь, даже мы не успеем.

— Стой! — скомандовал другой мой конвоир и в последний момент вложил мне в ладонь что-то маленькое и круглое. — Вот, твои кореша передали, с воли. Но запомни, если что, мы ни при чем.

Я судорожно сжал пальцы в кулак. Затем этот надзиратель толкнул меня в спину, и тяжелая решетчатая дверь с лязгом и скрежетом захлопнулась за мной. Внутренний двор, возникший перед моими глазами, был по-настоящему огромным. А количество заключенных, находившихся в нем, с первого взгляда не поддавалось даже приблизительным подсчетам.

Хотя сейчас меня интересовала совсем не статистика правонарушений. Предмет, который только что передал мне коррумпированный охранник, был подозрительно знакомым на ощупь. Внутренне уже готовясь к самому худшему, я разжал внезапно задрожавшие пальцы… и маленький серебристый шарик, лежавший на моей ладони, подтвердил самые ужасные мои опасения.

— Дже-ей… не-е-эт… — исторг я из перехваченного спазмом горла и метнулся обратно к решетке. Но за ней, по ту сторону, уже никого не было. Сторожевые твари оперативно смылись.

Впрочем, это уже не имело никакого значения. Все на свете как-то разом, вмиг, потеряло смысл. Джей Ти, о не-ет… Девочка моя, как же ты могла! Почему ты меня так подвела?! Зачем же нарушила обещание и опять проникла за Периметр территории отчуждения?! За каким чертом отправилась в проклятущую абнормальность, где взаправду можно добыть какое угодно чудо, но взамен разбить мечты и потерять жизни…

Я брел по двору, пошатываясь, почти не видя, куда, словно в тумане. Обитатели тюрьмы расступались передо мной, не трогали, хотя и продолжали осыпать грязными словами, однако я оставался абсолютно безразличным к происходящему вокруг.

Наконец кто-то из них притронулся ко мне, но не ударил, а потянул за рукав. Я покорно, словно кукла с моторчиком, на негнущихся, деревянных ногах заковылял вслед за ним.

Мы приблизились к группе заключенных, окружавших жирного, как хорошо откормленная свинья, громилу, очевидно, местного авторитета. Этот кабан, иначе не сказать, гордо восседал, как будто на троне, поверх металлической бочки. Для его удобства круглую емкость частично вкопали в землю, так что, судя по всему, это была специальная точка сходки аборигенов сотовых ячеек Даркфилд-Ривер.

— Эй, сталкер, мне кажется, у тебя кое-что есть для меня, — сообщил местный вожак. Тембр голоса у него был странным, неестественно высоким, и одновременно гнусавым.

Я промолчал. Что бы ни имел в виду кабан, меня это не касалось.

— Ну? Чего молчишь? — продолжал донимать толстяк. — Тебе передали что-то с воли. Что-то ценное. Мне все равно, что это. Оно будет моим. Ты лучше не упрямься, такие у нас правила. Первая передача всегда мне. Правила нужно соблюдать и уважать. Тогда и ты будешь человеком уважаемым.

Он не ругался, говорил на удивление политкорректно, сленг уголовников не употреблял. Но за вежливыми словами крылась настоящая, по его мнению, угроза… Жирный америкос еще не понял, что мне наплевать на все, что он мог мне сказать, хоть изысканным стилем, хоть наречием портовых шлюх. Сейчас или в будущем.

Один из подручных что-то прошептал ему на ухо, и вожак, улыбнувшись, пискляво-гнусаво продолжил:

— Говорят, твою девочку сожрали мутанты. Ты по этой причине грустный? Э-э, не переживай, мы тебе здесь таких невест подыщем! Забудешь ее сразу…

Вся свита этого недоумка радостно заулыбалась такой шуточке, они ее сочли искрометной, им стало очень весело. А во мне в это мгновение что-то изменилось. Не нужно было ему трогать мою Джей, ох, не нужно было… Зря он ее упомянул, зря. Смертная тоска и разрушительный гнев, которые я насильно держал внутри себя все эти бесконечно долгие месяцы разлуки, рвались из-под моего контроля и жаждали выплеснуться наружу. Меня охватила боевая ярость, прекрасно знакомая по смертельно опасным рейдам в ареальность, и в таком состоянии я мог сразу полезть на рожон.

— Русский, ты контуженый, что ли? Тормозишь или по-американски плохо понимаешь? — опять прогнусавил жирный. Вежливости ему хватило ненадолго, и его терпение начинало иссякать.

На самом деле он должен был молиться, чтобы я и дальше тормозил, но мне уже не хотелось молчать. У меня внутри словно щелкнул переключатель режимов, и я захотел только одного: УБИВАТЬ. Привычное состояние для боя, в общем-то. Только вот оно до сих пор во внешнем мире не возникало у меня. Ни разу не. Это там, внутри Периметра, на территориях Ареала, без него не выжить порой, а в большом мире лучше стремиться выглядеть «белым и пушистым».

Если бы еще некоторые обитатели мира это стремление разделяли…

— Контуженой была твоя мамаша, она вырастила такого образчика остроумия, как ты, — спокойно, даже с ленцой, заговорил я, с ходу загоняя накал страстей до самых небес. — Когда будет организован конкурс на короля глупцов, тебе присудят корону.

Громила явно не ожидал такого резкого виража в течение нашей «светской» беседы. Потому в буквальном смысле слова онемел, выпятив при этом свои налитые кровью глазенки, обрамленные опухшими от жира веками. Впрочем, сказать он все равно не успел бы ничего.

В один прыжок я переместился к нему, вплотную, и вмиг оставил вожака человечьей стаи без глаз. Большими пальцами я выдавил, выковырял ему гляделки, двумя круговыми движениями. Специально не убил. Жирный монстр останется жить, но во тьме. Он там и обитал всегда, только не понимал этого. Пусть же наконец поймет.

И это карающее действие было только началом. Сместившись вправо, я убил ближайшего подручного ударом в кадык. Дальше — понеслось… Лишившись лидера, стая адептов жирного кабана немного растерялась, но этого немного мне вполне хватило. Несколько секунд, и несколько заключенных очень сильно пожалели о том, что им выпало несчастье оказаться именно в это время в этом месте, на этом участке тюремного двора. Что тут скажешь, по-моему, совсем неплохо для безоружного. А ведь они еще меня не встречали экипированным для экспедиции в Ареал!

Первая волна гнева схлынула, и я, возможно, на этом бы и остановился. Но кто-то из этих дуралеев попытался воткнуть мне в спину клинок. Самодельный ножик я отобрал, ясное дело, только вот стоило холодному оружию угодить в мои руки, как меня окатила новая волна бешенства.

Плавное течение времени изменилось. Оно то почти останавливалось, то ускорялось, рывками. Рваное дерганье продолжалось недолго, но этих кровавых мгновений мне вполне хватило, чтобы наделать кучу трупов. Я резал и колол остатки свиты глупого кабана, точно свиней на бойне, конвейерным методом, и они быстро закончились, кандидатуры заполучить порцию стали между ребер, в сердце или поперек шеи. Вокруг меня были теперь разбросаны лишь корчившиеся в агонии тела, и жирный боров, воя, ползал на коленях вокруг своей любимой бочки. На этом «троне» он еще минуту назад горделиво восседал, ощущая себя всевластным королем положения.

Казалось, ослепленный бандит что-то разыскивает на ощупь, и не входившие в его эскорт заключенные, которые столпились плотным кольцом вокруг разразившегося побоища, сразу подметили это.

— Что, Джейсон, потерял контактные линзы?! — под громкий хоровой смех прокричал кто-то.

— Кусок жира, а как тебе такой закон? — уже спрашивал другой, злорадно хихикая. — Теперь первая передачка, какую нащупаешь, без возражений будет твоя, Карш!

Этого громилу в тюрьме явно не обожали, и его авторитет держался исключительно на грубой силе сколоченной им банды. Я узнал, кто он. Этот Джейсон Карш был известным на всю страну насильником и убийцей. Только за те его преступления, которые удалось доказать, осужденным на четыре пожизненных.

В происходящее наконец-то включилась тюремная охрана. Стройные клинья одетых в броню блюстителей порядка принялись отработанно наводить порядок, разгоняя толпу дубинками и электрошоковыми разрядниками. Надзиратели работали четко, со знанием дела, но пару секунд они все же потеряли, прежде чем до меня добрались, чтобы скрутить и зафиксировать.

Осознание того, что эта разжиревшая на дармовых тюремных харчах скотина, ползающая передо мной, и есть тот самый гангстер — излюбленным развлечением которого было распинать своих жертв на подобии креста и наблюдать, как они ме-е-едленно умирают от обезвоживания и голода, — вызвало во мне третью волну ярости. Я четко понял, на что потрачу секунды, оставшиеся до момента моей фиксации.

Воин-ирокез способен снять скальп с головы врага прямо на бегу, фактически не останавливаясь. Я не индеец, но именно это и сделал, прежде чем поймать в спину шокер-удар полной мощности.

Боль, поразившая нервную систему, погасила сознание, но я успел услышать нечеловеческий вопль Карша, прежде чем провалиться сквозь разверзшуюся пасть черноты.

 

* * *

 

…Полномочный представитель Конгресса США, начальник отдела «Кью», наиболее засекреченного подразделения в структуре правительственных спецслужб, трехзвездочный генерал Мартин Л. Джонсон пребывал в некотором замешательстве. Человек более чем опытный, он отчетливо понимал всю полноту возложенной на него ответственности. Поэтому решил проконтролировать операцию лично, так как права на непредвиденную ошибку или банальную недоработку они не имели ни в коем случае.

И под этими ОНИ генерал Джонсон обоснованно подразумевал не только себя и своих подчиненных, но — все человечество.

Генерал лично прилетел в Беберсвилл, штат Мичиган. Здесь, подальше от зараженного региона, расположенного на юго-западе страны, находилась учрежденная около года назад особая тюрьма. Она предназначалась для концентрации в одном месте тех, кто хоть как-то был связан с землями, отчужденными от территории страны по причине их абнормальности.[1]

Самый большой из пораженных участков, возникших на планете, естественно, требовал самых больших усилий по контролю и противодействию. Оставалось только ностальгировать по тем беспроблемным временам, канувшим в прошлом веке, когда он был самым маленьким и неприметным, затерянным в безлюдной пустыне. И даже обнаружили его самым последним из шести, когда была открыта и рассчитана пресловутая «плавная кривая».

Выдерживаемый ранее курс был пересмотрен и наконец-то отменен, как неэффективный. Рассредоточение отловленных и подвергнутых суду выкормышей Ареала[2] по обычным изолирующим учреждениям не приносило ожидаемых плодов. Немало осужденных и помещенных в тюрьмы сталкеров быстро занимали среди заключенных лидирующие позиции. Очень долго, слишком долго, длилось это безобразие, но все же удалось убедить очередной состав парламента, что пора его прекращать… Пришлось сталкеров изымать и перевозить сюда.

Теперь вот и таким способом правительство пыталось укрощать расползание заразы. Режим изоляции в особой тюрьме установили такой, что ее контингент мог бы позавидовать даже узникам лепрозориев.

Еще суровее со сталкерами будут обходиться разве что в случае, если Конгресс и Сенат все-таки примут и одобрят поправку к Конституции, которая узаконит полное искоренение всего и всех, связанных с Ареалом. Голоса в поддержку тотального решения вопроса звучали давно, и звучат все громче. Патрульные Периметра, впрочем, и без того не особенно церемонились. Хотя большая часть самовольно проникающих преступников, отловленных при переходе границ, все же подвергалась аресту, а не расстрелу…

Поэтому еще два таких же пенитенциарных заведения уже спешно переоборудовались из обычных тюрем. К глубокому сожалению, на этом счет особых тюрем не остановится, а что будет дальше, ведает лишь Господь. К несчастью, если не удастся обуздать проникновение ареальности,[3] обнадеживающих перспектив человечеству не видать. И ради того, чтобы не умерла надежда, лучшие умы ищут путь к спасению. В том числе и специалисты отдела «Кью».

Спускаясь по ступенькам лестницы с вертолетной площадки, оборудованной на крыше корпуса тюремной администрации, генерал неожиданно ощутил прилив бодрости. Давненько у него не появлялось такое хорошее настроение. Ведь все, что исходило от Ареала и было связано с его влиянием, обычно не радовало. Далеко не.

«Это добрый знак, — подумал он, — все должно получиться!..»

Но сотрудник, встретивший генерала, очевидно, придерживался иного мнения о проекте. Лицо его было мрачным. После обязательного приветствия он провел представителя Конгресса вниз, к двери в свой кабинет. В холле перед нею Джонсон увидел нескольких офицеров, собравшихся для встречи главного начальника, прибывшего из Вашингтона. Отборные тюремные надзиратели, высококлассные специалисты пенитенциарного дела, откозыряли генералу, и он тепло поприветствовал их.

Нынешний хозяин кабинета — заправляющий самым первым из специальных концентраторов для преступников, пораженных абнормальной инфекцией, — полковник Эндрю Дэвид Уиллард был давним сослуживцем генерала. Именно Джонсон привлек его к работе своего отдела. Однако все прочие не были посвящены в детали проекта, и генерал отпустил офицеров. Когда они с полковником остались наедине, Уиллард сразу перешел к сути.

— Послушай, Мартин, — произнес Эндрю, — мы знаем друг друга не один год. Поэтому скажу тебе сразу, что идея задействовать этого парня мне не нравится. Во-первых, до поимки и заключения под стражу он был матерым сталкером, поэтому ни за что не согласится добровольно. В наемники такие закоренелые никогда не идут и на правительство не работ…

— А во-вторых? — улыбнувшись, вопросом перебил Уилларда генерал.

— А… во-вторых, — немного сбившись, продолжил начальник тюрьмы, — этот сталкер практически неконтролируемый. Пойми, Мартин, я здесь уже почти год, да и раньше насмотрелся на подобных типов, еще когда служил на Периметре. Этот субъект в тюрьме не жилец, но мы же не миссия спасения заключенных! У нас другие задачи, и для чего предназначено это спецзаведение, не мне тебе рассказывать. Пентагон вбухивает огромные деньги в этот чертов проект, и если твой кандидат угробит операцию, то мы с тобой вылетим на пенсию, в лучшем случае… Хотя я очень сомневаюсь, что нам светит эта лучшая учас…

— Что ты конкретно предлагаешь? — опять спросил генерал, не позволив сотруднику сбиться на отвлеченные рассуждения.

— Когда его два года назад привезли в тюрьму Дакрфилд-Ривер, Северная Дакота, — продолжал Уиллард, — этот выкормыш через пару минут после своего появления на тюремном дворе практически голыми руками отправил двенадцать человек в морг. По сравнению с чем еще пять человек, отправленных в лазарет, кажутся просто мелочью. Охранники такой прыти не ожидали и вообще, едва сумели остановить разбушевавшегося убийцу, когда наконец-то вмешались в происходящее. Он совершенно неуправляем, а ты хочешь ему доверить настолько важную миссию!

— И все же, что ты предлагаешь? — переспросил генерал.

— Необходимо отсрочить начало операции, пока не отыщется другой подходящий кандидат, — твердо, убежденно ответил полковник Уиллард. — А этот пусть пожизненно сидит в одиночке. Он чрезвычайно опасен для общества, и выпускать его было бы преступной халатностью. Я бы таких вот героев сразу к стенке, без суда и следствия…

— Уже столько десятилетий миновало, а наши законодатели пока что не расстаются с демократическими иллюзиями, — горько прокомментировал генерал. — Ты же знаешь, эти выкормыши официально признаются особами, действующими не совсем по собственной воле. Они же у нас не кто-нибудь, а жертвы абнормальной реальности… По принуждению такими героями стали. Посему изоляции подлежат, а уничтожению — нет… Но пока действующий закон не изменен, мы будем следовать ему, иначе сами превратимся в… деградантов. Не опасайся, Эндрю, мы же отпускаем его не в мир цивилизованного общества, а на отчужденную территорию по ту сторону Периметра. Кроме того, наши аналитики считают, что слишком мала вероятность совпадений. Где еще мы сразу найдем кандидата с таким же генным набором, который к тому же находится в необходимой физической форме и главное, обладает доскональным знанием условий Ареала? Плюс соответствующие навыки выживания и множество разнообразных умений. Вероятность не настолько велика, чтобы мы отбраковывали первого, кто совпал по всем необходимым параметрам. Даже если он такой хронический бунтарь, каким ты его описал.

— Не то слово, Мартин…

— И самое главное, что процесс поиска может длиться неопределенный период времени, а у нас его НЕТ, — коротко подытожил генерал, намеренно выделив повышенной интонацией последнее слово. — А на пенсию нас, рано или поздно, все равно отправят… — продолжил Джонсон, судорожно сглотнув слюну внезапно пересохшим горлом. — В общем, давай посмотрим нашего расчудесного кандидата, а там решим окончательно. Он ведь ко всему прочему еще и парящий, или я что-то путаю?

— Да, паршивец умеет и это. Хотя настоящей высотной снайпершей была его напарница, она же невеста… э-э, покойная. Та сутками могла не вылезать из сумки «кенгуру»,[4] и… в тот самый момент, когда погибла, работала на правительство.

— Это я помню, досье наизусть вызубрил. Что же, в путь, мой старый боевой товарищ! Да не оставит нас Господне благословение…

Кандидат представлял собой крепкого, ростом выше среднего, длинноволосого, почти косматого парня лет тридцати с виду, с явно выраженными славянскими чертами лица и очень цепким, все подмечающим взглядом темных глаз. Бывший охотник-за-силой был явно не тупица, и, судя по тому, что и как он отвечал офицеру, допрашивавшему его в комнате за стеклом, прозрачным только в одну сторону, — дурака просто валял.

— Вы осознаете, что обеспечили себе пожизненное заключение? — говорил тюремный надзиратель.

— Конечно, — отвечал сталкер, пристегнутый наручниками к металлическому столу, — все осознаю, все-все-все. Всю вину, тяжесть, меру, глубину. Единственное, что я не могу осознать, это когда мне перестанут мозг выносить никому не нужными вопросами. Говори, зачем я здесь? Чего тебе надо?

Мартин Л. Джонсон неожиданно для присутствующих решительно вошел в спецпомещение и, велев офицеру удалиться, без колебаний уселся на стул напротив заключенного. Их разделяла только столешница. Четыре фута голой черной поверхности.

Трехзвездочный генерал смотрел бродяге Ареала прямо в глаза.

— Послушай, парень, — спокойно начал он, — я человек занятой, и повторяться, или что-то там по десять раз объяснять, не буду. Хорошенько поразмысли о том, что услышишь сейчас. Это твой последний шанс, другого в этой жизни уже не будет.

Воцарилась тишина. Генерал позволил заключенному осознать важность момента.

— Так вот, парень, — продолжил, выдержав чуть ли не полуминутную паузу, начальник отдела «Q», — нам нужны твой опыт и твоя сила, и мы тебя нанимаем. Если сказать просто, то еще одна ходка, и ты свободен. Вчистую свободен, без…

— Слабо верится, сэр, что вы меня выпустите под честное слово, — перебил генерала сталкер.

— А тебя никто никуда не собирается выпускать… пока что. В абнормальную реальность пойдешь не ты, — одним махом сбил мечту узника генерал. — Твоя драгоценная персона, парень, останется в этом милом заведении. Я не оговорился, когда сказал, что другого — у тебя больше не будет. Пойдет другой… точнее, с большой буквы, Другой, будем считать это именем собственным. За Периметр отправится твоя, так сказать, энергетическая копия. Дистанционно ты сможешь управлять Другим, контролировать его действия на сто процентов, но пока не выполнишь задание, ты сам, во плоти, на свободу не выйдешь.

— Вы тут совсем, blin, осатанели, ха-ха-ха! — сталкер запрокинул голову и громко, без стеснения, расхохотался. Русское слово, которое тот употребил для вставки в английскую речь, генералу было знакомо, только он не понял, к чему было упомянуто гастрономическое блюдо.

Просмеявшись, сталкер резко опустил лицо и взглянул, кажется, прямо в душу генерала своими колющими насквозь глазами-стилетами. Этому человеку на самом деле было уже тридцать девять лет, он только выглядел парнем не старше тридцати. И генералу из досье было прекрасно известно, что этому мужчине судьба отмерила более мучительный, чем смертная казнь, приговор: пережить всех, кого знал и любил.

— Я ни на какие опыты со своими мозгами не подпишусь. Только через мой труп. Содержимое моей черепушки — мое главное и основное сокровище.

— С твоими мозгами никто ничего делать не собирается, — почти не солгав, заверил генерал. — Технология достаточно отработана и не требует каких-то особых вмешательств, тем более экспериментальных. Иными словами, я гарантирую тебе, как особи биовида хомо сапиенс сапиенс,[5] полную безопасность. Но ты должен понимать, что, если не приведешь Другого обратно в большой мир или, не дай господь, угробишь его в каком-нибудь глухом уголке Ареала… про свободу можешь забыть. Сгниешь в тюрьме. Но еще раньше свихнешься и потеряешь свое главное сокровище в бесконечном вакууме одиночной камеры.

— А где гарантия, что вы не обманете меня, даже если с моей стороны все будет исполнено по высшему разряду? — задал резонный вопрос сталкер.

— Я даю честное слово действующего генерала вооруженных сил США. Поверь, это весьма надежное обеспечение обязательств, — спокойно ответил Мартин Л. Джонсон. — Кроме того, документ за подписью генерального прокурора страны, свидетельство о помиловании, в случае оказания важнейшей услуги народу США, будет находиться у твоего адвоката. И в знак нашей будущей дружбы, так как уверен, что ты согласишься, я готов выполнить еще два условия, которые ты предложишь. Причем я даю тебе время, чтобы подумать, какие именно условия поставить.

Генерал замолчал и паузу на этот раз выдерживал минимум целую минуту.

Сталкер тоже молчал. Он не издал ни звука, просто опустил голову и, как смел надеяться генерал, безотлагательно обдумывал услышанное.

— А чтобы усилить мотивацию, парень… — продолжил, словно искуситель, уже трагическим шепотом генерал, — сообщаю, что твоя невеста погибла не от клыков и когтей выродков. Согласно медицинскому заключению, причиной смерти были пули, выпущенные в голову из автоматического пистолета системы Кольта, модель «пустынный орел». Я специально контролировал расследование, чтобы проверили и перепроверили, в этом никаких сомнений нет. Так что подумай о том, кто отомстит, если ты сгниешь заживо или твой рассудок потеряется в вакууме…

— Я согласен, — неожиданно быстро перебил генерала сталкер и поднял голову.

В этот момент высшему офицеру, повидавшему всякое и всяких за несколько десятилетий своей насыщенной событиями и встречами карьеры, сделалось не по себе. Он встретился взглядом с человеком, только что давшим добровольное согласие, по сути, сходить в ад и обратно. Во взгляде этого человека не было страха, там вовсю полыхало холодное пламя ненависти. Генерал поневоле на миг ощутил себя объектом этого уничтожающего ледяного свечения, и неудивительно, что ознобные мурашки в панике пробежались по его спине.

— Я уверен, что ты врешь насчет полного отсутствия вреда для мозгов, — негромко, почти шепотом, произнес рекрутированный правительством сталкер, — но согласен. Благодарю за шанс… сэр.

— Решено, — подытожил Мартин Л. Джонсон, — тебя немедленно этапируют в Техас.

Но сталкер больше ничего не сказал, так как ему уже было все равно, что делал и что говорил эмиссар правительства. И в отстраненном выражении его лица явственно читалось это равнодушие к промежуточным звеньям между действительной реальностью спецтюрьмы и возвращением в ирреальность,[6] на беду человечеству материализованную и притаившуюся внутри периметров зон визита.

Единственное, что еще интересовало в этой жизни новоиспеченного наемника армии США, не находилось по эту сторону охраняемой границы американского Ареала.

Оно где-то там, в Ареале.

 

«Теперь выкормыш на все пойдет, чтобы заполучить возможность влиять на события, происходящие внутри отчужденного региона, каким угодно способом влиять», — подумал генерал и полностью довольный собой и беседой с кандидатом оставил сталкера в одиночестве.

Предощущение успеха не покидало Мартина Л. Джонсона весь день, и когда он, проинспектировав комплекс зданий первого из нововведенных концентраторов для «жертв Ареала», вечером подымался по лестнице обратно на вертолетную площадку, хорошее настроение по-прежнему не оставляло генерала.

Начальника отдела «Кью», созданного с единственной целью: найти ответ на животрепещущий вопрос, есть ли у этого человечества будущее???

Ареальность — ведь не просто так реальность, начинающаяся с отрицания. Всего, что за пределами ее границ является нормальным.

 



[1] Abnormal (англ.)  — ненормальный, неправильный (происходит от латинского ab  — «от» и norma  — «правило») или отступающий, уклоняющийся от известного правила. В русском языке чаще используются синонимы — аномальный, анормальный, но допускается использование и такой формы написания.

 

[2] Area, areal (от лат.  «область, площадь, пространство») — близкородственные словам real, reality  («реальность, реальный») понятия, в английском языке употребляются гораздо чаще слова zone,  для передачи смысла, который на русском в первую очередь передается словом «зона».

 

[3] Применительно к сложившимся условиям — неизбежным было смещение акцента в понятии: с areal  (как отдельной территории, зоны) на real  с приставкой «а», содержащей тот же смысл, что русская приставка «не». (Латинские приставки a-, ab-, abs-  означают действие, направленное от чего-либо, удаление; отсечение, отделение, отклонение, отказ, отрицание; превышение.)

 

[4] РАЗВЕРНУТАЯ ТЕХНИЧЕСКАЯ СПРАВКА: «Кенгуру», на сленге американских парящих снайперов мобильная система K12GC SkyJamp, спецскафандр выброса стрелка в воздух, на высоту нескольких сотен метров, с возможностью планирования и экстренного приземления. Получил свое прозвище из-за особенностей конструкции. Стрелок пристегивается к скафандру спереди, находясь, таким образом, как бы в сумке. При подаче разряда, генерируемого старт-зарядом или старт-патроном, две мощные конечности скафандра мгновенно распрямляются, судорожным рывком подбрасывая всю систему вверх. Это же происходит и при экстренном (без плавного снижения траектории) приземлении, что еще больше подчеркивает схожесть биомеханической системы с сумчатым прыгающим животным австралийского континента. Аналогичную по назначению систему российского производства ПЭС-39 ее операторы называют «кузнечиком». Прозвище наиболее точно отражает специфику конструкции, которая помимо двух стартовых биомеханических рычагов снабжена верхними манипуляторами, предназначенными для ведения ближнего боя.

Даже учитывая, что K12GC SkyJamp сработан из сверхлегких сплавов и пластмасс, он имеет массу покоя более полутора тысяч фунтов (без снайпера и боезапаса), и его бортовое вооружение не предназначено для «ручного» использования. Однако на самом деле не в этом заключена главная проблема. «Головной болью» эксплуатации джамп-систем является малопригодность человеческого организма к мгновенным изменениям степеней перегрузок; из-за этого в экспериментальных моделях использовались электронные «мозги». Тестовые испытания вселяли надежду на успех, но в реальном бою электроника показала недостаточную эффективность. Несмотря на бурное развитие компьютерных технологий, все еще лишь разум человека способен принимать незапрограммированные решения в любых ситуациях.

Проблему удалось решить с помощью специальных фармацевтических препаратов. Химия одолела физику, хотя бы временно, на короткий срок, и не без последствий для здоровья. Немногие из людей в силу состояния организмов пригодны к интеграции в подобную систему. Хотя воздействие ударных перегрузок, возникающих при взрывных прыжках, более чем существенно облегчали изобретенные в России и затем украденные агентами ЦРУ изобретения, смонтированные в «сумке». Уникальная система предупреждения компрессионного перелома позвоночника и не менее удачный амортизирующий слой, благодаря которому тело человека, состоящее из органов с разными весом и плотностью, успешно противостояло мгновенным ускорениям.

Вдобавок в специфических условиях отчужденных территорий основным критерием отбора парящих, способных успешно функционировать в этом качестве, становится обладание силой чутья. В запредельно опасные минуты прыжка и полета стрелкам просто не справиться с задачей без внутренней способности дистанционно, безо всяких приборов, заранее распознавать локальные абнормальные явления, даже самые крохотные. По этой причине такие наемники ценятся более чем высоко. Однако наиболее впечатляющих успехов на этом поприще достигают уникальные индивидуумы, способные не только чуять абнормали, но и справляться с перепадами степени перегрузки без химического допинга.

Параллельно велись разработки, основанные на ракетных движителях, но и там возникают аналогичные проблемы, к тому же трудностей добавляют другие эксплуатационные опасности, связанные в первую очередь с взрывоопасностью топлива. Желание решить их и породило «прыжковую» идею, реализованную в конкурентных, биомеханических системах быстрого подъема человека над уровнем земли. «Кенгуру» появились в качестве альтернативы «ракетным ранцам», но в первую очередь по той причине, что разгадать механизм действия антигравитационных «предметов силы» научники не смогли. Как и в случае со всеми остальными подарками ареальности — человеческая наука сумела применить и использовать их, но разобраться в их сути, увы, так и не смогла.

 

[5] Homo sapiens sapiens (лат.  и англ.) , гомо сапиенс сапиенс (русск.)  — утвержденное и принятое научное наименование биологического подвида «человек современный». Принято с целью обозначения отличий от ранее существовавших гомо сапиенсов, которые являлись предками и родственниками человека современности, но отличались по многим параметрам уровня разумности. — Примечание вынужденное, с целью развеять распространенное заблуждение.

 

[6] Ирреальный (лат. irrealis)  — не реальный, не существующий в действительности.

 

Категория: КНИГИ -ЖУРНАЛЫ | Добавил: Фреон (14.09.2013)
Просмотров: 227
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Push 2 Check Рейтинг@Mail.ru Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP