Регистрация Вход PDA-версия сайта Приветствую Вас Пришедший в Реактор | RSS

Радио Зоны

Плеер Унесённых Сталкером

EBOOK

Фотозона


Категории раздела
КНИГИ -ЖУРНАЛЫ [90]
" Прятки на осевой"



facebook Vkontakte



Реклама

Унесенные Cталкером
S.T.A.L.K.E.R. LAST EMISSION

Главная » Статьи » КНИГИ -ЖУРНЫЛЫ » КНИГИ -ЖУРНАЛЫ

Сергей Вольнов Евгений Смагин Предел желания часть 4

…Дверные створки сомкнулись, и я остался один на один со своим отражением в псевдозеркале, занимавшем большую часть стены слева от меня. Во что я впутался, пока что представлял себе слабовато, пунктирно, но отчетливо понимал, что в моем положении есть только один путь, который я уже выбрал. Идти на попятную — теперь нельзя, по крайней мере, я к таким пируэтам не склонен. Это не мой метод. Хотя меня считают непредсказуемым на всю голову и безответственным, на самом деле уж если я принимаю решение, то выдерживаю избранный курс. Правда, не всегда сообщаю окружающим, какое именно решение является для меня принятым.

Неожиданно я почувствовал чье-то присутствие. Нет, в помещении, в котором я находился, по-прежнему никого не было, но там, за стеклом, появился некто. И этот самый кто-то, на энергетическом уровне, был очень силен. Я чувствовал Силу всем позвоночником, все мои косточки резонировали. Меня в упор, нагло сканировали взглядом, который пробирал до костей, а я весь — вот он, на ладони, и спрятаться негде. Оставалось только беспомощно ждать своей участи, так как незримый наблюдатель был недосягаем для меня.

Но столь же внезапно осмотр и закончился. Давление на мое сознание исчезло. Мутант, точно мутант! Неужели особисты стали путаться с выродками?! Ну ладно, они вынуждены прибегать к помощи нас, выкормышей, но — использовать мутантов?.. Не знаю, как там и что, но человека с настолько мощным биополем я раньше никогда не встречал. Хотя, может, это как раз тот редчайший случай, там уникальный человек? И с выродками мне работать все-таки не придется…

Дверь снова открылась, но уже для того, чтобы впустить конвой. С меня неожиданно сняли наручники и отвели в другое, более благоустроенное помещение, где мне пришлось подписать гору бумаг. Когда с бюрократией было покончено, на мои руки снова нацепили браслеты, после чего конвоиры отвели меня в еще одно помещение. И там вертухаи приготовили для моей драгоценной персоны специальную металлическую клетку, предназначенную для транспортировки особо опасных кадров. Все это время я вел себя сугубо дисциплинированно, как воспитанный в английской частной школе мальчик. Тюремщики наверняка потом будут удивленно обсуждать, каким паинькой я стал напоследок.

Генерал, похоже, действительно крупная шишка, и его слова не разошлись с делом. Уже через час я был в воздухе, на высоте тридцати тысяч футов, и многоцелевой военный самолет взял курс на юго-запад. Меня вытащили из клетки и засунули в кабину штурмана. Армейским действительно не терпелось, раз они для экстренной переброски моей персоны решили пренебречь установленными правилами перевозки заключенных. Истребитель-бомбардировщик летел в сторону южных регионов страны. Я чувствовал это направление, как и сам Ареал, к территории которого мы приближались с северо-востока. Так что приземлился самолет явно в обещанном Техасе, не долетев до границы с абнормальностью. Но мне никто ничего не пояснял, и после доставки по назначению я снова оказался в одиночной камере.

Это был какой-то военный объект, не пенитенциарный вроде бы, но «одиночки» везде одинаковые. По крайней мере, изнутри кажется, что это именно так.

Однако в этот раз ждать пришлось недолго, и сержант медслужбы, появившийся с тремя бойцами-морпехами поддержки, вколол мне в плечо какую-то дрянь. Сказал, блин, что это обязательная прививка от недавно обнаруженной разновидности вира-гриппа. Я безропотно принял происходящее. Назвался крутым яйцом, полезай в тарелку для трапезы. Сейчас тебя будут кромсать и жрать…

Затем меня оставили в одиночестве, предупредив, что по мою бороду явится парикмахер и превратит меня в нормального гражданина с аккуратной прической. А после этого придет фотооператор и сделает необходимые снимки.

Я заметил, что мне не мешало бы и самому пожрать что-то, поэтому пусть лучше явится разносчик пиццы или сразу повар с официантами, а уж потом все остальные должностные лица. Но сержант лишь ухмыльнулся и ответил, что жрать не придется до завтра. Карантин. Какой на фиг карантин, я не знал, но что оставалось делать?

Обещанный парикмахер явился минут через пять и начал, не торопясь, раскладывать свои принадлежности. Я с интересом наблюдал за его священнодействием. Любопытным было то обстоятельство, что морпехи сопровождения напрочь отсутствовали… Не проронив ни слова, он указал мне пальцем на стул, и я так же молча повиновался. Парикмахер этот был мужчиной старым, колоритно морщинистым, орлиноносым, судя по виду, коренного американского происхождения. Одежда на нем была такая же, как на мне, «зэковская». У армейских, похоже, тюремный сектор имеется и здесь, на базе. Власть предержащие из своих цепких когтей норовят никого не выпустить… Наверное, еще будучи молодым индейцем, этот дядя натворил чего-то серьезного под воздействием «огненной воды», вот и схлопотал пожизненное. Теперь вот бродит по камерам, словно призрак, стрижет и бреет, и это на сленге вертухаев называется льготным пребыванием.

Как бы ни было, парикмахер из старого индейца получился отменный. Меня так искусно и на воле никто никогда не брил. Хотя, с другой стороны, лучше бы я всю жизнь ходил небритым и нестриженым, чем попасть в итоге на этот стул в камере этой тюряги.

— Когда твое сознание проснется Другим, ощущения могут шокировать, мягко выражаясь, но ты не должен идти на поводу своих эмоций.

От неожиданности я подскочил на сиденье, и бритвенный станок соскользнул, ткнувшись в мою щеку. Хорошо, что в руках парикмахера была не опасная бритва, с помощью которой, я читал, наши прапрадедушки лихо чекрыжили свои бородищи.

— Старик, а я думал, ты немой!

Индеец, пропустив мимо ушей мою громогласную реплику, переместил станок к левой щеке и невозмутимым тоном продолжал:

— Главное, о чем должно помнить, управляя Другим — хотя ты и спишь, и твое тело неподвижно, но все происходит по-настоящему.

— Эй, Чингачгук, да ты глухой, что ли?!

— Никогда даже не пытайся проснуться, — упорно не обращая внимания на мои попытки завести беседу, продолжал тюремный парикмахер, — это единственное, что может лишить тебя разума наяву, поэтому ни в коем случае не пытайся, будучи Другим, разбудить себя спящего.

— Послушай, дедуля, а ты кто такой, интересно?! Что за муть ты мне задвигаешь? Киношек пересмотрел? Я помню, кино такое было, про аватара, одно из первых массовых, коммерческих три-дэ. Я тогда только-только на свет народился, но мне моя бабушка рассказывала, какой ажиотаж был в кинотеатрах. Там спящего инвалида засунули в тело синего инопланетника и внедрили…

— Я — Бенито, цирюльник исследовательского корпуса базы, — проронил наконец старый индеец, соизволив обратить внимание на мои потуги превратить монолог в диалог, — только это не имеет никакого значения. Тот, кто просит меня говорить с тобой, предсказал, что ты будешь непослушен и чрезмерно любопытен, но я не должен обращать внимания на твое поведение. Поэтому слушай дальше и не перебивай, потому что я могу не успеть. Аватар из фильма лишь бледное подобие, ведь творчество часто искаженно отражает реальные возможности…

— Нет, нет, так не пойдет! — продолжал я гнуть свою линию. — Сначала объясни мне, кто этот загадочный субъект, который просил мне что-то говорить? И куда ты можешь не успеть, у нас, по-моему, уйма време…

— Не просил, а просит, сейчас, — перебил меня индеец. — Киношники не выдумывали идею, они добыли информацию, но не всю, поэтому получилась сказка. Тебе же предначертано обрести реальную возможность. В жизни всегда все ярче, чем любая человеческая фантазия. Творческие люди только улавливают отражения реальностей и пытаются переосмыслить и отобразить их… Со временем ты все узнаешь и поймешь, сейчас запомни только одно. Если тебе вдруг будет казаться, что ты спишь, ни в коем случае не щипай себя и не пытайся проснуться. Явь просто-напросто убьет твое истинное я…

Неожиданно до меня дошло, что последние фразы слышатся как бы издалека. Уплываю куда-то, проваливаюсь… Мое сознание кружилось, кружилось и будто растворялось с каждым оборотом, и я понял, куда старик мог не успеть. Уймы времени — у меня изначально не было.

Развели все-таки, уроды, с этой прививкой…

И я отключился.

 

ВТОРОЙ ЭТАП

 

«Необъяснимое — это неотъемлемая часть сознания, которая, словно некая движущая сила, испокон веков тянет человеческий разум вперед. Именно поэтому не всегда нужно всему находить объяснение. Если человек все для себя объяснит, эта сила исчезнет, и он остановится».

 

— Вижу по рефлекторной моторике, что вы пришли в себя. Здравствуйте, — услышал я незнакомый голос и резко расплющил веки. Неожиданно сильный свет заставил снова зажмуриться и только чуть-чуть приоткрыть глаза, но вскоре мое зрение адаптировалось, и я поднял голову, чтобы осмотреться.

Судя по увиденному и по ощущениям, меня притаранили сюда в беспамятстве. Я лежал, стреноженный по рукам и ногам, привязанный, на высоком столе в центре какой-то лаборатории. Помещение казалось довольно обширным, но было абсолютно без окон и имело только одну дверь. Во всяком случае, в поле моего зрения других выходов не обнаружилось. Повсюду работала, перемигивалась огоньками, жужжала, постукивала многочисленная электроника. Человек в зеленоватом халате, по внешности типичный ученый, высоколобый, с залысинами и даже с узкой бородкой, чем-то занимался в углу, справа от меня.

— Что вы со мной сделали?! — выпалил я.

— Успокойтесь, с вами все в порядке, — спокойно ответил «яйцеголовый». — Просто ваш организм слишком чувствительно среагировал на прививку. Добро пожаловать в Лос-Анджелес-Сити!

Но я ему не поверил. Бред! Какая на фиг прививка, ты, гомеопат радиоактивный?! Эту сказочку будешь убогим задвигать, у них смысл жизни — во все верить… Другое дело, что придурки, которые меня стреноживали, допустили ошибку. Они привязали меня обычными пласткожаными ремнями, без каких-либо стальных кандалов со спецзамками.

— Как это Лос-Анджелес? — удивился я, сообразив, что означает последняя фраза ученого мужа. — Меня что, снова перевезли?

— Естественно, а что тут такого необычного? — пожал плечами мой собеседник в халате. — Вас просто доставили сюда на самолете, обогнув Периметр с юга, по соглашению с Мексикой над ее территорией, вот и все. Этот комплекс ближайший к границе Ареала, в необходимом для отправки районе, и…

— Тогда почему я привязан? — начал я потихоньку брать ситуацию в свои руки.

— Ха-ха! Очевидно, в связи с вашим неадекватным поведением на людях, — хохотнув, ответил он. Весело ему, значит.

— Ну а ты, значит, местный Док-потрошитель? Яйцеголовый маньяк из лаборатории безумного профессора.

Пудрить мозги хамоватой иронией — один из моих излюбленных способов борьбы с окружающей средой. И я решил, что сейчас более подходящего к ситуации способа не найти.

— Это весьма неполиткорректное высказывание, — сразу нахмурившись, ответил научник, — которое к тому же совершенно не соответствует действительности. Мое имя Джастин Бенджамен Сноу, я специалист в своей области и смежных, а откуда у вас столько пренебрежения к деятелям науки, мне не совсем понятно.

— Само собой, — продолжал я, намеренно издеваясь и дальше, — куда уж нам, мы же только своей областью занимаемся и смежными, больше ни в чем не смыслим и ни во что не вмешиваемся! Другое дело, настоящий ученый, благодетель человечества, с большой, так сказать, буквы У. А вы у нас просто УО, то есть умственно отсталый…

— Что вы хотите этим сказать?! У вас нет оснований вести себя столь вызывающе! Я не давал повода! — моментально обиделся человечишка в лабораторном халате. — Вы думаете, что я недостаточно образован?! Я доктор наук, профессор, имею множество научных степеней и званий, о многих из которых вы даже никогда не слышали. В свои сорок девять лет я, конечно, не считаю себя всезнайкой, но поверьте, достаточно осведомлен, чтобы не являться дилетантом во многих разделах знаний человечест…

— О да-а, не сомневаюсь! — перебил я его. — Что вы умеете считать, писать, читать, а главное, болтать, только вот никакого проку от ваших многочисленных знаний… Неужели люди стали счастливее от того, что наука отучила их всецело полагаться на собственные силы? И вместо того, чтобы полностью рассчитывать на свои ноги, использовать для поддержки костыли инструментов и машин? Практически, на что вы способны, кроме того, чтобы изобрести очередную модель подпорок? И уж если вы такой грамотный, тогда ответьте, есть ли смысл в вечной жизни, а? Сможете? — задал я ученому мужу совершенно не ожидаемый им вопрос. Бедняга, мне его даже стало жаль, немного. Вполне может быть, и вправду настоящее светило науки, а я его, как студента-первокурсника, в оладью размазываю.

Реакция последовала не совсем ожидаемая для меня. Док совершенно не удивился такому вопросу.

— На самом деле это не такой уж сложный вопрос. Для того чтобы найти безошибочные ответы на подобные загадки бытия, прежде всего необходимо, — начал излагать профессор Сноу; казалось, он был заранее готов к такому повороту в нашем общении, и я понял, что док залезает на своего любимого мустанга, чтобы пуститься в торжествующий галоп, — обратиться к значению каждого слова в вопросе…

Я сразу даже и не нашел что брякнуть и промолчал, мысленно подыскивая формулировку.

— А именно, — тем временем, выдержав внушительную паузу, продолжил профессор, — в вашем вопросе есть два ключевых слова, требующих определения. Это смысл и это вечность. Начнем, пожалуй, со второго. Скажите, как вы считаете, что такое вечность? — задал уже свой вопрос профессор. Он опять, прямо на глазах, повеселел. Я невольно помог ему вернуться в седло, где он чувствовал себя абсолютно уверенно.

— Вечность — это бесконечно долго или много, — практически не раздумывая, выдал я. На самом деле «видеодиктофон» больше всего интересовала меня в данный момент, но профессор был слишком увлечен речью и не замечал направления моего интереса.

— Нет, нет, — отмел мой дилетантский ответ Джастин Сноу, — вы только заменили одно непонятное слово другим, но не нашли для себя объяснение. Или, точнее сказать, понимание…

Я промолчал, потому что уже сообразил: этому обладателю степеней и званий, о которых я даже не слышал, только дай повод выступить с высокоученой проповедью.

 

— Вечность и бесконечность — сугубо фальшивые категории, ох-хо-хо, — сокрушенно вздохнув, продолжал он. — И данные понятия пришли к нам из математики, науки, если можно так выразиться, синтетической и потому имеющей мало общего с реальностью. Для математика очень легко написать значок бесконечности, но уже, к примеру, физику такое понятие абсолютно ни к чему. Физик знает, что всему, абсолютно всему в этом мире можно дать количественную оценку. Другими словами, все поддается подсчетам, даже число элементарных частиц во всей Вселенной. Но каким бы большим это число ни вышло, по сравнению с бесконечностью им можно просто пренебречь. Или, другими словами, при необходимости списать на статистическую погрешность. Поэтому вы прежде всего должны понять, что бесконечность — это просто слово. Причем слово, не имеющее практического определения, так как все в этом мире имеет свой предел, и любой процесс когда-нибудь заканчивается. Исходя из вышесказанного! — повысил тон профессор, назидательно подняв при этом указательный палец вверх. — Ваш вопрос необходимо перефразировать, а именно: какой смысл от жизни гораздо более долгой, чем у большинства других живых существ? И тогда ответ получается сам собой: если будет смысл — живи, так сказать, сколько хочешь, главное, чтобы самому не надоело. Поэтому не в вечной жизни как таковой нужно искать смысл, а, наоборот, обретя смысл существования, получить все остальное.

Продолжать выслушивать эти, несомненно блистательные, выкладки и съеживаться в темное пятнышко, исчезающе малое в сиянии интеллекта профессора, дальше было ни к чему. Я уже принял решение, что буду делать. Поэтому, пока блестящий док философствовал, я не спеша собрал во рту накопившуюся липкую слюну и метко выплюнул ее, попав точнехонько в объектив фиксирующего наш разговор лабораторного «видеодиктофона». Такими штуковинами пользуются научники для ведения протоколов экспериментов, и профессор неосторожно установил ее совсем неподалеку от меня.

— Что вы делаете?! — вскрикнул профессор и, выхватив из кармана своего халата белоснежный носовой платочек, принялся вытирать мой плевок, даже не подозревая, что полностью перекрыл обзор невидимым для меня наблюдателям, которые наверняка подключились к его фиксирующей системе.

Ученый оставил меня совершенно без присмотра, так как повернулся ко мне спиной, а этого ему делать не стоило.

Отточенным, натренированным движением я вывернул суставы больших пальцев рук внутрь ладони и аккуратно освободил кисти. Затем, со щелчками вправив суставы обратно, дотянулся до какой-то металлической посудины, стоящей на передвижном столике возле моего длинного стола, схватил ее и что было сил швырнул тяжелую железяку светилу науки прямо в аккуратно стриженный затылок.

Профессор рухнул как подкошенный, да еще и свой «видифон» при этом своротил. Мне явно везло. Быстро освободив ноги, я кинулся к бесчувственному доктору. Дверь должна иметь контроль доступа по отпечатку пальца. Для этого мои пальчики явно не годились, а вот пальцы профессора — совсем другое дело, они, думаю, подойдут в самый раз. Только бы у этой двери не было определителя по сетчатке глаза. Не очень-то я люблю человека лапать за лицо…

Протащив обездвиженного доктора по полу, я приложил большой палец его правой ладони к панели идентификации, и дверной механизм сработал. В голове успела промелькнуть удовлетворенная мысль, что мне продолжает фартить… Но за открывшимся проемом поджидал армейский в штурмовой экипировке, и на меня он смотрел прямо сквозь прицел своего многофункционального «вестройта». Автомат коротко и сухо пролаял, и очередь отбросила мое туловище назад. Я упал на спину, обоснованно решив, что — это конец. Пора сворачивать раскатанную губу. На мне была надета только оранжевая тюремная роба, и автоматные пули, выпущенные практически в упор, прошили навылет, оставив в моем торсе несколько сквозных отверстий. Непонятно только, почему в меня сразу на поражение стреляют, если я такой ценный кадр, но с этим безответным вопросом я и уйду прочь из этого не лучшего из миров.

Адская боль прожигала сознание, но уже не навылет, оставалась внутри, однако крови почему-то не было. Более того, когда я схватился рукой за простреленную грудь, то почувствовал, как свежие раны затягиваются, а резко отступившая боль дала понять, что отдаваться в ледяные объятия смерти несколько преждевременно.

Живой.

Фартит мне? Настолько?!

Черт побери! Они все же что-то натворили в моих мозгах!

Жуткая, пугающая догадка не хуже боли прожгла сознание, но в подробностях осмысливать случившееся было просто некогда.

В эту секунду хренов солдат решил, что прикончил меня, и кинулся к доктору. Буквально на мгновение он потерял меня из виду… Мне больше и не нужно было, я молниеносно вскочил на ноги и, перехватив руками автомат, со всей мочи въехал противнику головой.

Да, они со мной что-то сотворили, точно!

От моего удара бронированный шлем спецназовского защитного комплекта лопнул и разошелся на две части. В порыве ярости я поднял и вскинул штурмовика, словно тряпичную куклу, и бросил его спиной вперед, прямо на второго бойца, что появился в дверном проеме. Другой солдат не успел выстрелить, он отлетел вместе со своим сотоварищем в сторону. Очухаться я ему не дал, с разбега врезал ногой по голове, расколошматив и его шлем вдребезги.

Больше меня никто не атаковал, но помещение, в котором я оказался, выскочив в проем, было закупорено и на первый взгляд не имело других выходов, вообще не! Как же сюда попала охрана?! Этот зал, в который я пробился с боем, был раза в три больше площадью, чем комната, в которой меня грузил речами док Сноу. Судя по всему, здесь тоже располагалась какая-то лаборатория. Повсюду жужжали и перемигивались различные приборы, которые так обожают изобретать научники, а в дальнем конце, у стены, внутри аквариума, наполненного белесой жидкостью, я разглядел… какого-то мутанта.

Ошибки быть не могло, уж я-то выродков навидался, всяких и всяческих мастей и обличий.

Порождение Ареала было вырублено, но, судя по всему, живое. Не веяло от него затхлой, тоскливой эманацией смерти. Что они с ним тут делали, эти высокоученые мужи и жены, меня не интересовало. Мне нужно было выбираться, а я не понимал, как. Даже вентиляционных решеток нигде не видать, как же они воздух-то здесь очищают… Внезапно возникшее головокружение заставило меня остановиться и застыть на месте. Я повернул голову и еще раз посмотрел на мутанта в дальнем углу… И только я это сделал, как волна накатившего УЖАСА обдала всего меня испепеляющим жаром!

Не может быть!!!

Подскочив к прозрачному чану, я понял, что ошибся впервые с тех пор, как судьба начала меня регулярно сталкивать с выродками. Я ошибся, и это был все-таки не мутант. Внутри прозрачного бака, в мутной взвеси, лежал не кто иной, как…

Я, собственной персоной.

Стоило мне осознать это, как данный в ощущениях факт, и пол выдернулся у меня из-под подошв. Я рухнул как подкошенный и опять отключился от реальности.

 

* * *

 

…Очнулся от света, который ухитрялся проникать даже в закрытые веками глаза. Удивительно, но свет был не искусственным. По нагревшейся коже лица определялось, что светило настоящее солнце.

Я открыл глаза, удостоверился, что осязание не врет, и рывком принял сидячее положение.

— Наконец-то, — отпустил комментарий чей-то голос за моей спиной.

Меня охватило такое же состояние, как тогда, в допросной, после разговора с трехзвездочным генералом. Человек, голос которого отметил мое возвращение в себя, обладал огромнейшим запасом личной Силы, это сразу чувствовалось. Ощущение собственной незащищенности перед ним вынудило меня окончательно возвратиться и напрячь мышцы на всякий случай. Не лучшее из положений, когда за спиной кто-то есть.

Не вставая на ноги, я развернулся к Сильному Человеку и скрестил ноги, усаживаясь по-турецки. С виду положение крайне уязвимое, потому я его и принимаю. На самом деле из него мне удобно выпрыгнуть на врага, при необходимости. Только вот, поди догадайся, что я на такое способен!

Мы находились в открытом поле. Где-то на юге находились, раз утреннее солнце уже щедро заливало окрестности светом и теплом. В середине дня тут будет по-настоящему жарко… Моим визави оказался внушительного вида и габаритов, весьма пожилой, мужчина. Про таких здесь говорят: латиноамериканских кровей. По характерному орнаменту на кожаной куртке, заплетенным косичкам и внушительному носу можно было предположить, что без примеси индейской крови у этого латиноса не обошлось, но это не являлось непреложным фактом. Попробуй сейчас разберись, кто у них кто, в этих проклятых Штатах, набитых эмигрантами из всех стран мира… в том числе мной и моими дражайшими соотечественниками.

— Чтобы избежать путаницы, — проговорил старик, словно читая мои мысли, — называй меня Вождь. Тем более что такой псевдоним мне дали твои армейские друзья, с которыми ты столь невежливо расстался.

— Мои друзья? — искренне удивился я. — Э нет, Вождь, ты что-то путаешь. Это с тобой они дружбу водят. Я знаю, кто рассматривал меня в той чертовой допросной. Или думаешь, я не почуял тебя через зеркало, будь оно неладно?

— Я назвал их твоими друзьями, — ответил старый индеец, присаживаясь рядом со мной на стандартное армейское одеяло; на этом куске материи я, судя по всему, и отдыхал в чистом поле, пока не пришел в себя, — исключительно потому, что ты мало чем отличаешься от них.

— А ты у нас, значит, весь из себя особенный? — огрызнулся я.

Этот старикан Сильный, спору нет, но я бы, например, своей Силой не кичился, на его месте… хотя, говоря по справедливости, понятия не имею, чем занимался бы, обладая такой мощью. У меня тоже кой-какие силенки поднабрались и поднакопились, но волчонок — матерому волчаре не ровня.

— Нет, что ты, — мягко возразил Вождь, — наоборот, я такое же ничто, как и ты, в принципе. Просто знаю об этом, а вот тебя обескураживающая догадка еще не осенила. Впрочем, у тебя есть хотя бы шанс догадаться, а у твоих друзей даже шансов нет.

— И что же догадливому Ничто понадобилось от недогадливого товарища по несчастью? — снова поддел я собеседника. — Да, не помешало бы узнать, как мы тут очутились? На каком самолете и каким маршрутом я сюда попал…

— Тебя отпустили под мою ответственность, и должен заметить, что подоспел я в самый последний момент. Эти костоломы почти испортили весь замысел. Тогда, три дня назад, я не на шутку испугался. Твоя Сила почти утекла туда, откуда нет обратной выдачи, но все обошлось, к нашей общей радости.

— Три-и дня-а-а?.. — протянул я недоверчиво.

На мне была все та же тюремная роба, и дырки, проделанные в ней пулями, свидетельствовали, что все случившееся со мной — случилось, а не примерещилось… Ну, как-то так.

— Здесь твои новые костыли, — произнес Вождь, будто не расслышав меня. — Между прочим, ты зря упрекал доктора Сноу. Он-то как раз биоэнергетик и честно пытается совмещать, заключить взаимовыгодный союз между собственной Силой человека и вот этим всем…

Старик взмахнул рукой, показывая на амуницию и оружие, сложенные прямо на травке.

Для экипирования сталкера в поход — настолько солидные арсенал и защитный комплект выглядели даже слишком роскошно. Обычно я и подобные мне довольствуемся тем, что подвернется под руку. Нам выбирать не приходится, поэтому вынужденно учимся выжимать максимум из того, что подвернулось.

И это, между прочим, очень полезная школа. Понимаешь, что изобилие развращает и расслабляет. Умеешь обходиться малым, зато обязательно достигать результатов.

— Облачайся, — коротко велел мне Вождь и сообщил: — За тобой уже едут.

Раздумывая, ознакомился ли Вождь с записью разговоров из лаборатории дока Сноу — или он в курсе некоторых обстоятельств по своим, так сказать, каналам силы, — я принялся облачаться в привычную для любого сталкера одежку и снарягу. Хотя в данном случае чувствовал себя далеко не привычно. Все было действительно новым, не поврежденным ни разу, и очень хорошего качества исполнения. В арсенале обнаружился даже «desert eagle», этот автоматический кольт я предпочитал всем другим пистолетам и в Ареале по возможности непременно обзаводился им. Ладонь обхватила знакомо удобную рукоять, как обхватывала уже тысячу раз, но… тотчас всплыла из памяти информация о том, что из такой же модели какая-то падла убила мою любимую, Джей Ти. Выплыла, блин, и обгадила торжественность момента.

Дальше я уже не радовался обновам. Отработанными сотни раз движениями превращал себя в типичного «охотника-за-силой», машинально брал на заметку параметры и характеристики предоставленной защиты и вооружения, но эмоций в процесс не вкладывал. Разве что одна штуковина привлекла мое внимание. Укороченный импульсный излучатель, народом прозванный «нерв-обрез». Оружие мощное и компактное, только вот нейрогенное. Предназначено для поражения живой плоти, когда прямой доступ к мышцам и нервной системе не перекрыт серьезной защитой. Для борьбы с врагами в броне не годится. Такие широкополосные шокеры стараются раздобыть бродяги, которые намерены чапать по конкретным локальным зонкам, где полным-полно мутированных выродков. Напрашивался вывод, что и нам туда… Боеприпасов тоже был полный комплект, и я, полностью снарядившись и обвешавшись, выжидающе глянул на старика-индейца, загадочного моего спасителя и собеседника.

— Орел! — одобрил он. — Кажется, так говорят у вас, русских?

— У нас много чего разного, блин, говорят, иногда лучше б промолчали, чтоб за умных сойти, — по-русски пробурчал я себе под нос и перевел на английский: — Орел птица гордая и красивая. По обоим пунктам согласен.

— Не сомневался, — заверил старый индеец и, не меняя невозмутимого выражения лица, спросил меня: — Что ты слышал о Менторах?

Я моментально почуял, что вот, не прошло и года, как мы добрались к сути дела. Предварительное прощупывание завершилось. И не только почуял, но и ощутил, как от меня отхлынул поток Силы, который омывал разум с момента, как солнечный свет пробился сквозь мои сомкнутые веки. Вождь познал обо мне все, что хотел.

Я не такой сильный, настолько глубоко проницать не могу, к сожалению.

— Ты имеешь в виду россказни о рогатых супервыродках? Которые бродят, дескать, где-то в глубинах Ареала и любые желания исполняют… Лично я думаю, что это бредовая выдумка, ни на чем реальном не основанная. Побывавшие там, за Периметром, вообще множество разнообразного бреда несут, причем совершенно искренне и убежденно. Среда обитания очень располагает, знаешь ли. Не удивлюсь, если вдруг возникнет популярный миф о том, что где-то есть какие-нибудь… м-м-м, эпицентры отчужденки. Этакие сердца Ареалов, которые, мол, и питают их Силу, изначальный источник, с которого все наши беды и начались… А ежели ты туда доберешься сквозь все испытания и опасности, то в награду обретешь… Хм, ну, что-нибудь да обретешь!.. Менторы, ха. Я ни с чем подобным не встречался и не знаком с кем-нибудь, кто их самолично встречал и…

— Понимаешь, с мифами такая штука, — перебил меня Вождь, — в любой момент может выясниться, что они основаны не на домыслах, а на самых что ни на есть реальных фактах. Ментальные Воины Ареала, для краткости прозванные Менторами, существуют, и это факт, посвященными людьми сомнению не подвергающийся.

— Ну, пусть будет так, хм, — снова хмыкнул я скептически, — и что с того?

— Я понимаю, — парировал Вождь, — что ты помышляешь исключительно о мести. Но и ты должен наконец-то понять, что у игры, в которую ты сам себя уже втянул, есть только один вариант успешного окончания. Исполнить то, что от тебя требуется, и любое сопротивление предстоящей миссии породит разве что лишние страдания.

— Не трави душу, и так тошно, — честно признался я.

— Сам виноват. Сначала ты ошибся на границе, — несмотря на мою просьбу, тем не менее Вождь продолжал ковыряться в моей открытой сердечной ране, он и не собирался меня щадить. — Ты же почуял тогда, что нужно бы подождать до рассвета, а нет, захотел проскочить побыстрее, скорей вернуться к своей любимой, за что и был наказан по высшему разряду. Но еще страшнее наказал самого близкого человека. Когда ты попал в госпиталь и едва не подох, она отчаялась, ведь давала тебе клятву не ходить больше за Периметр, никогда не ходить. Но какие-то деятели пообещали ей помочь. Они предложили выкупить тебя из тюрьмы, подстроив фиктивную смерть. Это реально возможно, не ты первый в переплет попадал, но такая комбинация требовала больших денег, чтобы проплатить все звенья коррумпированной цепочки. Ради них твоя самоотверженная женщина решилась вспомнить былые подвиги, подрядилась на правительственную службу и ушла в рейд, чтобы погибнуть в невадском Ареале…

— Вождь, ты собрался перечислять все мои смертные грехи?!

Я едва сдержался, чтобы не заскрежетать зубами… или не выхватить нерв-обрез, чтобы превратить старика в комок плоти, визжащей от нестерпимой боли.

— Однако ей удалось совершить настоящий подвиг. Она успела доставить и передать за пределы шестого Ареала уникальный предмет силы. — Вождь, зачем-то задавшийся целью проковырять меня через рану насквозь, совершенно не боялся моих возможных реакций и беспощадно продолжал: — Так называемый Поитель Душ, ритуальный нож древних. Тысячами душ за многие столетия напоил этот нож жертвенный алтарь. Но был утерян, и многие годы о священном ноже ничего не было известно, так как его надежно хранила толща земли. Когда здесь появился Ареал Визита, еще тот, маленький, первоначальный, Поитель Душ оказался на его территории, и пораженная воцарившейся абнормальностью земля исторгла нож… Долго объяснять, почему, но знай — с помощью этого наследия древних можно убить Ментора. И так уж распорядилось сущее, что на данный момент только ты способен совершить это. Твоя женщина, получается, именно тебе передавала орудие истинной Силы.

— Только я?!! — поразился я. Искренне, неподдельно, без всякой иронии.

— Пока что обнаружили лишь тебя. Ты бы видел, как они ликовали. Ты ведь совершенно случайно попал в армейский госпиталь, сталкер, и данные твоего полного медицинского обследования не должны были оказываться в базах данных Пентагона… Кстати, ваши ученые без наследия наших предков не сумели бы создать защиту, приближенную к идеалу. Другой дарует тебе возможность добраться в нужное место и там исполнить предназначение… И вот, получив средство противостоять почти любым проискам и выпадам окружающего мира, на данный момент самое совершенное из возможных средств, ты стоишь здесь и вопрошаешь меня: и что с того?.. Да, ты действительно Ничто, которое еще не осенила догадка, поэтому я тебя просвещу… как догадливый товарищ по несчастью.

Он сделал паузу и уставился на меня в упор. Сидевший на одеяле старик смотрел на меня, выпрямленного во весь рост, снизу вверх, но в его взгляде читалась снисходительность. Так, наверное, умудренный жизненным опытом мужчина разглядывал бы юнца, который хвастается своей первой «сексуальной победой».

— Ментальный Воин Ареала действительно обладает творящей Силой, способной выполнять желания. В других отчужденных регионах мира, судя по имеющимся данным, тоже есть нечто подобное, но вполне возможно, что только здесь такими возможностями столь явно наделены некто… живые существа, условно говоря. Хотя, конечно, мы не можем ничего утверждать безапелляционно, когда речь заходит обо всем, что происходит в Ареалах… И все же установлено, что исполнение возможно. Только вот сбываются заветные желания, скрытые в подсознании, а люди почти никогда сознательно не понимают, чего хотят по-настоящему. Поэтому обычно весьма разочарованы разницей между тем, что просили, и тем, что получили… Впрочем, в данной ситуации нам важна другая информация. Сознательное, высказанное желание своего убийцы Ментор посмертно исполнит в точности. Без малейшего отхода от произнесенной вслух формулировки, ибо таково наказание Ментора своему убийце: истинное разочарование приносит достижение сознательной цели, которая оказывается ошибочной… Только не спрашивай, откуда я это знаю, нет времени проводить тебя по всем изгибам тропы, приведшей меня к знаниям. Да если бы оно и было у нас, все равно — каждый человек торит собственный путь. И способен его пройти только самостоятельно… или не пройти.

— Ментор выполнит просьбу воскресить Джей Ти?!

Это главное, что я уловил из объяснений Вождя. От такой заманчивой перспективы у меня перехватило дух и даже в буквальном смысле закружилась голова.

— Возвращать Джей Ти Монтойяс, — после некоторой паузы продолжил Вождь, — я бы настоятельно не советовал. Вот узнать в точности, как она умерла, я бы на твоем месте рискнул.

Информация была настолько неожиданной, что мне даже изменила крепость ног, и я плюхнулся на землю, прямо на травку рядом со старым Вождем. В мыслях бушевал настоящий ураган…

— Если бы все это было так, как ты говоришь, — вдруг услышал я свой голос, отстраненно, будто бы со стороны, — то желающих убить Ментора по этому Ареалу носилось бы больше, чем желающих попасть в сотню самых богатых людей планеты.

— Ха! Не все так просто, — иронично хмыкнув, возразил Вождь. — Мало кто из людей может хотя бы приблизиться к Ментору. Воздействие на ментальном уровне слишком велико, и человеческий мозг просто не в силах выдерживать такую степень давления. Если ты слаб, Ментор утащит твой разум и твой дух в свои запредельные помыслы, а тела твоего никто никогда не найдет. Материальная плоть сама по себе беспомощна, без подпитки Силой она существует очень недолго. А вот у тебя, пока ты защищен энергией Другого, есть шанс на успех. Другой материализован, но является не просто телом, он энергетическое отображе…

— Но почему же я не ощущаю разницы между мной прежним и мной теперешним?! — не утерпев, задал я вопрос, уже измучивший меня абсолютной безответностью.

— Да потому что не хочешь! Ха-ха-ха! — неожиданно от души рассмеялся Вождь. — Твое сознание ведет себя так, как оно привыкло. Поэтому ты и выглядишь точно так же, как в оригинале, и твои внутренние самоощущения идентичны, но вскоре ты заметишь, что не нуждаешься ни во сне, ни в отдыхе, ни в пище! На тебя не действует ни одно из известных излучений, а степени и быстроте твоей регенерации позавидуют самые приспособленные к условиям Ареала мутанты! — Старик воодушевился и уже не говорил, а чуть ли не вещал: — Даже Ментор не в силах ментально повлиять на твой разум, но помни, это не повод для того, чтобы расслабиться. Ментор — Воин Ареала, и воин во всех отношениях! Нет никакой гарантии, что он будет беспомощно и безропотно валяться, когда ты начнешь его убивать!

— Как-то не представляю себя в роли палача… — проворчал я. — Я, на секундочку, тоже воин, где-то как-то…

— Вся прелесть твоего положения, — выдержав паузу, продолжил уже спокойно Вождь, — в том, что ты спишь, но все, что творится с тобой, происходит по-настоящему. Это не сновидение. Может, со временем понимание этого кажущегося противоречия уложится в твоей голове и ты разберешься, как это получается. Твое энергетическое отображение не знает слова невозможно. В этом твое основное преимущество, как, правда, и твой главный недостаток. Во сне твой разум не желает ограничивать тебя ничем, поэтому твои возможности необычайно выросли, но помни — ты все же не бессмертный. Твоя энергетическая ипостась тоже может быть смертельно поражена. Она отнюдь не является абсолютно неуязвимой и непобедимой.

— Хрен разберешь, — буркнул я по-русски и посетовал на понятном Вождю языке: — Энергия не материя, как я могу быть воплощенным материально, но при этом — энергетическим?

— Повторяю, со временем обретешь понимание… Материя и энергия неразделимы, на самом деле это две стороны одной монеты, ребром которой является то, что их скрепляет воедино. Когда ты пройдешь свою тропу, поймешь, что же это… Так вот, если полученные повреждения окажутся слишком серьезными, уровень поражения превысит критический. Тогда твой мозг не сумеет исправить ситуацию без заимствования энергии извне. А доступной энергии может и не оказаться в пределах досягаемости… В этом случае Другой может погибнуть. И виноватым будешь, конечно, ты, потому что направляет его твой разум, твой, не чей-то еще. Сам по себе Другой просто скафандр, не способный самостоятельно передвигаться. Даже не автономный робот…

— А что будет с… э-э-э, со мной не другим?

— С тобой оригинальным, спящим, по идее, ничего не должно случиться. Хотя никто достоверно и не знает, что при этом произойдет с твоим сознанием. Принято считать, в сновидении нельзя умереть, но любое правило обязательно имеет исключение… Фактически тебе все равно наступит конец, потому что из тюрьмы ни твое тело, ни твоя душа, ни твой разум уже никогда не выберутся. Даже не сомневайся, правители самой демократической страны мира не позволят тебе доживать спокойно и безболезненно, пощады от них не дождешься.

— Послушай, Вождь… ты такой могучий и знающий, почему бы тебе не пойти со мной вместе, убивать супервырод…

— Я сам не могу пересекать границы Ареалов, — отрезал Вождь. — Долго объяснять, почему, автомобиль уже подъезжает. Но я не оставлю тебя совсем. С группой, которую ты поведешь, отправится мой ученик. Его имя Пабло, он будет помогать тебе, и помни, кроме него и зануды профессора, никто не знает, что ты Другой. И ЗНАТЬ НЕ ДОЛЖЕН!

Последняя фраза прозвучала внушительно, безапелляционно, как не подлежащий обсуждению приказ, и я неожиданно осознал, что один-одинешенек сижу на пожухлой от солнца траве рядом с армейским одеялом. Одеяло опустело, Вождь куда-то запропастился. Да, старый индеец несомненно Сильный человек. Если бы вся моя предыдущая жизнь не научила меня главному, что завидовать бесполезно, то зависть к реальному обладателю настолько могучей Силы изгрызла бы меня и косточек не оставила.

Вокруг не наблюдалось ни души. Судя по внутренней убежденности и по тому, что солнце жарило совершенно неэкономно, я находился где-то к югу от шестого Ареала, вероятно, на территории какого-то из Мексиканских штатов, скорее всего Соноры или Чихуахуа.

Почему так, почему здесь, — за поворотом тропы моего понимания еще не открылось. Но не засунули же они меня сюда, чтобы я здесь, в травке этой кажущейся бескрайней прерии, искал Менторов? Хотя говорят, что настоящее, воистину ценное никогда не находится там, где ищешь. Такое можно найти только случайно, ненароком…

Я поднялся с земли, выпрямился во весь рост и всмотрелся в линию горизонта. Мысли мои успокаивались, образовывая новый порядок, и не последнее место в нем занимало мучительное раздумье на тему не менее популярную, чем «кто виноват?» и «что делать?».

За что?!

Вот спрашивается, и почему этот мир всегда приходится спасать неким избранным? То-то у киношников, телевизионщиков и всяких там писателей востребованы сюжеты о героях, которых судьба сделала крайними, и они вляпались в ситуевину «один за всех». Еще бы! Творчество лишь отображает реальность, сказано же. И в настоящей жизни, не экранной и не книжной, кому-то в натуре, неизбежно и постоянно приходится спасать наши…

Американцы, конечно, сказали бы — спасать задницы! Во как у них менталитет в речи отображается. Все всегда, так или иначе, в чем-нибудь да отображается… Но я восточный славянин, наполовину русский, наполовину украинец, никуда от этого факта не деться, и у нас — принято не задницы, а души спасать.

 




Категория: КНИГИ -ЖУРНАЛЫ | Добавил: Фреон (14.09.2013)
Просмотров: 276
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Push 2 Check Рейтинг@Mail.ru Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP